Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
жизнь в нормальном доме, а не в этой жуткой студии.
– Да–а, студия у него хоть куда!
Марджори взглянула на инспектора.
– Вы там были?
– Вчера вечером… – ответил Генри. И неожиданно спросил:
– По–моему, мистер Уэлш очень нежно относился к Элен Пэнкхерст, не так ли?
– Чисто платонически, – сухо сказала Марджори.
Генри не стал спорить.
В половине первого Генри входил в «Оранжери». Метрдотель сразу узнал его и поспешил навстречу, лучезарно улыбаясь. Согретый отраженными лучами славы Горинга, инспектор ненадолго почувствовал, как приятно угодить в число привилегированных. Кто–то услужливо снял с него плащ. Едва он открыл портсигар, как перед ним тут же, словно по волшебству, появилась зажигалка. Стул отодвинули, салфетку развернули и положили ему на колени. Чувствуя себя почти мошенником, но от души наслаждаясь. Генри заказал мартини и стал рассматривать посетителей.
Он увидел только два знакомых лица. За столиком в углу Олуэн Пайпер сидела с толстым мужчиной, которого Генри узнал по телевизионным передачам: популярный писатель–романист. Они о чем–то оживленно спорили.
Ровно без четверти час вошел Годфри Горинг. Кивнув Генри и не обратив внимания на Олуэн, он сел за свой обычный столик и погрузился в чтение «Файненшиал тайме». Спустя минут пятнадцать Генри услышал знакомые голоса. Говорившие были скрыты от него, а он от них бархатной занавеской и апельсиновым деревцем в кадке. Хрипловатый голос с заметным акцентом, без сомнения, принадлежал Горасу Барри, а высокий, чуть писклявый – Николасу Найту. Вероятно, они вошли не через главную дверь, с которой не спускал глаз Генри. Он вспомнил маленькую лестницу, ведущую вниз из ателье Найта. Наверное, решил он, оттуда можно пройти прямо в ресторан.
Голос Барри звучал взволнованно:
– Я с вами всегда откровенный. Нет, не так? – Волнение заставило его забыть о правилах грамматики. – А почему вы не есть так откровенны со мной? Может, я мало плачу?..
– Да я понятия не имею, о чем вы? Ни малейшего! – с раздражением отпирался Найт. – Вы наслушались сплетен от этих мерзавцев из «Стиля». Даже Годфри и тот намекал… Не думайте, что я не понял…
– Не сплетни, нет! – решительно отрезал Барри. – Я держу открытые глаза и уши, вот и все.
Разговор был прерван появлением официанта, который подошел принять заказ. Но, едва он повернулся к ним спиной, Найт снова стал возбужденно выкрикивать:
– Кто вам сказал это? Кто вам так гнусно наврал? Как будто мало мне того, что выставка на той неделе, а половины тканей еще нет, и повсюду шныряет полиция… С ума можно сойти.
– Мне никто ничего не говорил, нет, – ответил Барри. – Мне вот что говорит!
Последовал хлопок, будто по столу в сердцах шлепнули газетой.
– Но это американская, – уже спокойнее заметил Найт. – К Лондону это не имеет отношения.
– Да вы послушайте, – Барри откашлялся и стал читать:
– «Не грабят ли парижских модельеров? Вот вопрос, который возникает из–за настойчивых слухов о том, что некоторые торговцы одеждой воспроизводят подозрительно точные копии парижских моделей, не покупая «ЮИе». И главное, до того дня, с которого официально разрешается публикация фотографий».
Барри перестал читать. Наступило молчание. Потом Найт крикнул:
– Ну и что вас беспокоит?
– Не так громко, – предупредил Барри. – Я вам одно скажу: скандалов я не потерплю! Я нанимаю вас, я ставлю на ярлык ваше имя, значит, ваша репутация – в то же время и репутация фирмы «Барри–мода». Я вас не обвиняю. Я только говорю – больше никаких скандалов, никаких слухов или…
В этот момент Генри заметил, что к нему направляется Вероника в сопровождении свиты сияющих официантов. Они всегда бросались к ней толпой, стоило ей появиться в любом кафе или ресторане.
Вероника весело помахала ему рукой и крикнула:
– Здравствуйте, дядя Генри! Извините, что опоздала. Зато я для вас кое–что разузнала.
Годфри Горинг оторвался от газеты и с непроницаемым выражением лица внимательно посмотрел на Генри и Веронику. Олуэн Пайпер была менее сдержанна. Она внезапно замолчала и, обернувшись, с нескрываемым любопытством оглядела Веронику.
Не замечая произведенной ею сенсации, Вероника хлопнулась на стул и звонко объявила:
– Есть хочу, умираю! Он меня замучил, этот ненормальный, я на ногах не стою! – Не обращая внимания на предостерегающие знаки, которые делал ей Генри, она намазала хлеб маслом, откусила большой кусок и продолжала:
– Там у него в ателье что–то неладно, дядя Генри, попомните
