Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
мои слова. В чем дело, я пока не знаю, но скоро выясню!
– Вероника, ради бога, замолчи! Найт сидит как раз сзади тебя.
– Да ну? Сам Николас Найт? А где он? – Вероника и не подумала понизить голос. Генри оставалось лишь подивиться непоследовательности матери–природы, объединившей в Веронике удивительную красоту с явной умственной неполноценностью.
– Заказывай еду и помолчи, – пробормотал он. – Поговорим позже, у меня в кабинете. Вероника улыбнулась.
– Ну что ж. Я все равно не собиралась ничего вам сегодня рассказывать. Я пока еще ничего не проверила. Но вот на той неделе я…
– Вероника! – строго прикрикнул Генри.
Она взяла напечатанное на большом листке меню и, спрятавшись за ним, заговорщицки подмигнула дяде. Но тут, к счастью, подошел официант, и разговор оборвался.
Генри приуныл, когда услышал, что Вероника «может обойтись» порцией лососины и ликерным суфле. Самому ему пришлось ограничиться холодным цыпленком. Решительно отмахнувшись от карточки вин и отказавшись от кофе, он сумел все же избежать позора и даже покинул ресторан с какой–то мелочью в кармане.
Вернувшись в свой укромный кабинетик. Генри высказал племяннице все, что он о ней думал. Он растолковал ей, как опасно ввязываться в такие дела, да еще кричать о них во всеуслышание, и к каким печальным последствиям может ее привести столь безрассудное поведение. Затем он решительно потребовал, чтобы Вероника прекратила свои розыски, и запретил ей выступать в показе моделей Николаса Найта.
Вероника выслушала его нотации с покаянным видом, опустив глаза. Когда Генри замолчал, она охотно согласилась исполнять все его требования, за исключением одного: не выступать на выставке Найта.
– Все платья подогнаны к моей фигуре, – объяснила она. – Сейчас поздно отказываться. Я подведу Найта. У нас так не принято.
Никакие доводы не могли ее поколебать. Генри решил не настаивать и стал расспрашивать, о Париже и о чемодане Рэчел Филд.
– Не трогала я ее паршивого чемодана, – возмутилась Вероника. – Пусть не врет!
– Она и не говорит, что ты трогала, она говорит – могла тронуть.
– Мало ли что я могла!
– Послушай, Роняй, я тебя ни в чем не обвиняю. Я знаю, что бы ты ни натворила, намерения у тебя были самые невинные. Но если кто–то просил тебя что–то положить в чемодан мисс Филд, ты должна мне об этом сказать. Обещаю, у тебя не будет неприятностей.
– Да говорю вам, я и близко не подходила к этому несчастному чемодану. Когда она укладывалась, я и правда была у нее в номере. У нее все так красиво завернуто, так аккуратненько уложено, как в аптеке. Мне и в голову не приходило что–то трогать.
– И когда ты там была, кто–то вызвал ее из комнаты, верно?
– Да. Тереза постучала в дверь и попросила мисс Филд зайти к ней в номер что–то проверить. Ее минут десять не было.
– И все эти десять минут ты просидела в ее номере?
– Да.
– И никто туда не заходил?
– Ни души.
– Ну что ж, – заключил Генри, – похоже, кто–то зря обыскивал ее чемодан. Если ты, конечно, ничего от меня не скрыла.
Глаза Вероники стали еще огромнее. С чувством оскорбленного достоинства она ответила:
– Нет, дядя Генри, я рассказала вам все.
– Надеюсь. Ты зайдешь к нам вечером?
– Не могу. Мы с Дональдом идем в кино.
Генри ничего не сказал. Не мог же он запретить ей пойти в кино с молодым человеком, подозревать которого у него не было ни малейших оснований, если не считать некоторой неуверенности, что его показания вполне правдивы. В конце концов он сказал:
– Не говори ни с кем об этом деле, Ронни! Даже с Дональдом. А главное, не хвастайся ему, что тебе якобы удалось что–то разузнать. Между прочим, что за чепуху ты плела за завтраком?
– Да так, ничего. – Опять ее невинный вид показался ему притворным. – Наверное, и вправду чепуха. И потом, ведь вы велели мне не вмешиваться…
– Но если ты что–то узнала, ты должна мне сказать.
– Да, нет.., пустяки.
Генри не знал, как ему быть. Как дядя Вероники, он хотел, чтобы она держалась как можно дальше от этих дел. Но, как полицейский, он понимал: иметь такую помощницу – необыкновенная удача, она может для него разузнать очень важные подробности. И он сказал:
– Придешь к нам завтра, все обсудим.
– Мне очень жаль, дядя Генри, но завтра я не смогу. Я обещала провести уик–энд с моей подругой Нэнси в деревне у ее родителей.
– Ну что ж, там ты хоть будешь в безопасности, – заметил Генри. – Значит, до понедельника?
Попрощавшись, Вероника надела пальто, чмокнула дядюшку в нос я исчезла. А Генри отправился к доктору Уолтеру Маркхэму на Онслоу–стрит.
Доктор Маркхэм – солидный, почтенного вида мужчина,
