Мастера детектива. Выпуск 6

— Понятно, — задумчиво протянул я. Дерри вовсе не из тех, кто легко выдает чужие тайны… — Что ж, спасибо. Нашел вас фотограф из «Тэлли»?
— Да, заезжал в пятницу. Надеюсь, вы ничего не говорили в «Тэлли» о… — Он опять начал заикаться.
— Нет, — твердо ответил я. — Абсолютно ничего.
— Когда я буду знать наверняка? — В голосе его звучало подозрение.
— Номер выходит во вторник, перед началом скачек.
— Завтра же попрошу у редактора черновой экземпляр. Мне надо знать, что вы там написали.
— Сделайте одолжение, — согласился я. Хорошо бы сплавить этого клиента Арнольду Шенкертону. Вот будет потеха!
Все еще кипя, он повесил трубку. Я набрал номер Дерри в твердой решимости излить на него раздражение.
— Ронси? — возмущенно переспросил он. — Никакому Ронси я твой телефон не давал, будь уверен. — В трубке я слышал, как его грудная дочка на всю катушку упражняет легкие. — Что ты сказал?
— Я говорю, кому ты дал телефон?
— Дядюшке твоей жены.
— У моей жены нет никакого дядюшки.
— О Господи! Но он назвался дядей Элизабет, сказал, что у тети удар и он хотел бы сообщить вам об этом, но потерял номер телефона…
— Вот хитрая, лживая скотина! — с чувством воскликнул я. — А еще обвиняет меня в искажении фактов.
— Извини, Тай.
— Ладно, что там… Только в следующий раз проверь сначала у меня. Как мы договорились, помнишь?
— Хорошо. Обязательно, Тай. Прости.
— А как, между прочим, он добыл твой телефон?
— Он есть в справочнике по британским скачкам. В отличие от твоего. Тут я промахнулся.
Я опустил трубку на специальный рычаг у изголовья постели Элизабет, перешел в кресло, и весь вечер мы, как обычно, провели, созерцая тени, мелькавшие в пучеглазом ящике. К счастью, Элизабет никогда не надоедало это занятие, хотя она часто жаловалась на перерывы между детскими передачами в дневное время. Почему, говорила она, их нельзя заполнить чем-нибудь интересным для прикованных к постели взрослых?
Потом я сварил кофе, сделал Элизабет растирания и другие процедуры, и все это с самым заботливым и домашним видом, хотя мысли мои блуждали где-то далеко, как у актера, в тысячный раз исполняющего одну и ту же роль.
В понедельник утром я отвез статью в «Тэлли», оставил пакет в приемной у секретаря, точно уложившись в крайний назначенный срок. После этого поездом отправился в Лестер на скачки. Дома сидеть не хотелось, хотя это был мой официальный выходной. Кроме того, Эгоцентрик, лотерейная лошадка Хантерсонов, проходили там сегодня предстартовую тренировку — еще одно вполне законное оправдание путешествию.
Из-за сырости, сгустившейся в туман, видимости почти не было. Я различал только два последних барьера. Эгоцентрик взял четвертое препятствие, и оставшегося у него духу едва хватило бы, чтобы засвистеть в детскую свистульку. Жокей заорал тренеру, что этот никчемный ублюдок еле-еле перекинул копыта через три барьера в дальнем конце поля и больше не станет прыгать ни за какие коврижки. Тренер ему не поверил и назначил на скачки другого жокея. Веселый денек!
Довольно жидкая толпа мидлендцев в матерчатых кепи и вязаных шарфах усеяла землю использованными билетиками, газетами и бумажными стаканчиками из-под угря в желе. В баре я присоединился к знакомому парню из «Спортинг лайф». Рядом с нами четверо журналистов с определенной степенью недоверия рассуждали о моих нестартерах.
Ничем не примечательный день. Один из тех, которые легко забываются.
Но дорога домой заставила меня переменить мнение. Подчас забывчивость может стоить жизни.

Я уехал до начала последнего забега, и потому мне удалось занять местечко в купе у окна почти пустого вагона для некурящих. Повернув рукоятку обогревателя почти на полную мощность, я развернул газету посмотреть, что там пишет обозреватель спортивных новостей под псевдонимом Подзорная Труба.
«Тиддли Пом будет участвовать, — утверждает тренер. — Но уцелеют ли ваши денежки?»
Заинтригованный началом, я дочитал до конца. Он сдул у меня практически все, лишь слегка переиначив детали. Что ж, это комплимент. Плагиат — наиболее чистосердечная разновидность лести.
Дверь в коридор открылась, и в купе, притоптывая ногами от холода, ввалилась компания из четырех букмекеров. Они бурно обсуждали какого-то незадачливого игрока, который полез к ним оспаривать проигравший билет.
— Я и говорю ему: «Да прекрати ты, кого хочешь обмануть? Может, мы и не ангелы, но и не какие-нибудь там дурни набитые…»
На всех были одинаковые