Мастера детектива. Выпуск 6

Рейвен? — подумала Энн. — Как мне его найти?»
— Такси брать не стоит, — сказал мистер Дейвис. — «Метрополь» сразу за углом. Вам там понравится. Он интимнее, — повторил он, — чем «Гранд».
На самом деле ресторан отнюдь не отличался тем, что называется интимностью. Здание сразу же бросалось в глаза. Сложенное из красного и желтого камня, с часами на остроконечной башне, огромное, как железнодорожный вокзал, оно целиком занимало одну из сторон рыночной площади.
— Чем не «Отель де Виль»? — заметил мистер Дейвис.
Было видно, что он гордится Ноттвичем.
Между окнами в стиле ренессанса застыли скульптуры в стиле псевдоготики, здесь были представлены все исторические знаменитости Ноттвича — от Робин Гуда до мэра города тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года.
— Чтобы взглянуть на это, люди приезжают издалека, — пояснил мистер Дейвис.
— А «Гранд»? Как выглядит «Гранд»?
— Ах, «Гранд», — сказал мистер Дейвис. — «Гранд» — ужасная безвкусица.
Он подтолкнул ее к вращающейся двери, и Энн отметила про себя, что швейцар его узнал. «Мистера Дейвиса нетрудно разыскать в Ноттвиче, — подумала она, — а вот как найти Рейвена?»
Мест в ресторане хватило бы для пассажиров океанского лайнера. Разрисованные серо-зелеными и золотыми полосами колонны поддерживали голубой резной потолок, на котором в надлежащем порядке были разбросаны созвездия.
— Одна из достопримечательностей Ноттвича, — заметил мистер Дейвис. — Я всегда заказываю столик под Венерой.
Он деланно хихикнул и уселся, а Энн заметила, что над ними вовсе не Венера, а Юпитер.
— Вам бы надо сидеть под Большой Медведицей, — пошутила она.
— Ха-ха, недурно сказано, — засмеялся мистер Дейвис. — Непременно запомню. — Он склонился над картой вин. — Женщинам, как известно, нравится сладкое вино. — И признался: — Да я и сам сладкоежка.
Он погрузился в изучение меню и уже ничего вокруг себя не замечал; казалось, его интересует только меню, начиная с омара, которого он заказал. Так вот, значит, какие у него вкусы — огромный, душный дворец, где занимаются поглощением пищи, а интимность для него — отдельный стол среди двухсот точно таких же.
Энн полагала, что он привел ее сюда, чтобы пофлиртовать с ней. Ей представлялось, что с мистером Дейвисом будет легко договориться, хотя авантюра эта ее несколько пугала. Пять лет работы в провинциальных театрах ничему ее не научили. Она так и не поняла, где тот предел, до которого можно разжигать чужую страсть. Ее демарши были всегда неожиданны и рискованны. Разделываясь с омаром, она размышляла о Мейтере, о своей любви к нему и о том, как хорошо ничего не бояться.
Она осторожно коснулась своим коленом колена мистера Дейвиса. Тот был всецело занят клешней омара и не обратил на нее никакого внимания. С таким же успехом он мог бы сидеть за столом один. Ей стало не по себе — никогда ею так не пренебрегали! Ей это показалось неестественным. Она снова коснулась его коленом и спросила:
— О чем вы задумались, Вилли?
Он поднял на нее глаза, похожие на линзы мощного микроскопа.
— Что такое? — спросил он. — Омар недурен, а? — Он смотрел мимо нее в зал просторного, почти пустого ресторана, столы которого были украшены падубом и омелой. — Официант, — позвал он, — дайте мне вечернюю газету, — и снова принялся за омара.
Когда принесли газету, он прежде всего просмотрел финансовую хронику. И похоже, остался доволен; у него был вид мальчика, сосущего леденец.
— Простите, Вилли, мне нужно на минутку отлучиться, — сказала Энн, вытащила из сумочки три медяка и пошла в женскую уборную. Там она осмотрела себя в зеркале, висевшем над раковиной. Вроде бы все как надо.
— Как по-вашему, у меня что-нибудь не так? — спросила она старушку-уборщицу.
— Возможно, ему не нравится, что у вас так сильно накрашены губы, — осклабилась женщина.
— Да нет, он как раз из тех, кому это нравится. Муженек резвится. Отдыхает от жены. Кто он такой? — спросила она. — Называет себя Дейвисом и хвастается, что сделал этот город.
— Извините, дорогая, у вас спустилась петля на чулке,
— Во всяком случае, он тут ни при чем. Так кто же он?
— Ни разу о нем не слышала, милочка. Спросите у швейцара.
— А что, и спрошу.
Она направилась к входной двери.
— В ресторане так душно, — заговорила она. — Хочется подышать свежим воздухом.
У швейцара «Метрополя» выдалась свободная минутка. Никто не входил и не выходил.
— На дворе холодновато, — сказал он.
На тротуаре стоял одноногий инвалид и продавал спички. Мимо громыхали трамваи, словно маленькие домики, полные света, табачного дыма и дружеских разговоров. Часы пробили половину девятого, и с улицы за площадью донеслись