Мастера детектива. Выпуск 6

не говорите им ничего, — раздраженно сказал я. — Об этом будем знать только вы и я. Если начнут меня искать, просто скажите, что я сам свяжусь с ними, что вы не знаете, где я живу, и найти в случае срочной необходимости меня можно через «Блейз».
— Хорошо. — В голосе его звучало сомнение. — Вы настаиваете, ладно. Но мне кажется, вы навлекаете на себя серьезные неприятности. Не думаю, что Тиддли Пом того стоит.
— Тиддли Пом, Краткий, Поликсен и прочие… Каждый в отдельности ничего не стоит. На этом и держится рэкет.
Хмурое лицо Нортона просветлело, на нем возникло подобие улыбки.
— Еще немного, и я услышу, что «Блейз» целиком посвятила себя службе правосудия, а не охоте за сенсациями.
— Именно это мы и утверждаем.
— Гм… — пробормотал Нортон. — Но нельзя верить всему, что пишут в газетах.

Подавленный и усталый, я медленно ехал домой. Порой волнения и неприятности служат дрожжами, придающими особый вкус черствому хлебу повседневности. Положительным фактором. Он был необходим мне. Но никогда они еще не угрожали столь жестоко моему семейному благополучию и не требовали таких затрат физических и душевных сил.
На этот раз я был твердо уверен, что Тиддли Пом будет участвовать в скачках, что заговор раскрыт и предотвращен. Но эта мысль не приносила удовлетворения. Все пепел и прах. Печальное настоящее, унылое и безрадостное будущее.
С дороги я позвонил в «Блейз». Люк-Джон уже ушел. Я застал его дома.
— Тиддли Пом в конюшнях на ипподроме Хитбери, — сообщил я. — Под охраной бывшего полицейского и немецкой овчарки. Лишь этот служитель и управляющий знают, кто он такой. И больше ни одна душа. Что вы на это скажете?
— Что ж, прекрасно, — без особого энтузиазма произнес Люк-Джон. — Теперь можно не сомневаться, что Тиддли Пом стартует в Золотом кубке. Получится хороший материал. Тай, боюсь, однако, мы несколько преувеличивали опасность.
Я поспешил уверить его в обратном:
— Сегодня где-то в половине третьего ребята Бостона была всего в трех милях от конюшен Нортона Фокса.
— Боже, — прошептал он, — значит, это действительно правда…
— А вы принимали все это за шутку, состряпанную специально для нашего развлечения?
— Но…
— Не «но», а именно так. Ладно, как бы там ни было, но у них произошла небольшая неприятность с машиной… Они отброшены к исходной позиции, так как опять не знают, где Тиддли Пом.
— Что за неприятность?
— Врезались в кузов фургона для перевозки лошадей. Весьма неосторожно с их стороны. Я слишком резко нажал на тормоз, а они шли почти вплотную.
Растерянное молчание. Потом он спросил:
— Они погибли?
— Нет. Немного помяты… — Я коротко пересказал ему события дня.
Типичная для Люка-Джона реакция… Голос снова зазвучал оживленно и энергично:
— До воскресенья воздержись от контактов с полицией.
— Ясное дело.
— Тай, это просто великолепно…
— Да, — ответил я.
— Сегодня же вечером набросай предварительный вариант и завтра давай с ним в редакцию, — распорядился он. — Завтра мы все обмозгуем, а окончательные подробности сообщишь мне по телефону в воскресенье, прямо со скачек.
— Ладно.
— Да, и вот еще что: позвони-ка Ронси и скажи, что исключительно благодаря «Блейз» его лошадь теперь в целости и сохранности.
— Ладно, посмотрим. Может, позвоню.
Я повесил трубку и только тут почувствовал, как одиноко должно быть Ронси. Я устал, и мне захотелось домой. «Но и дома, — тоскливо подумал я, — расслабиться не удастся, начнется новый приступ раскаяния и угрызений совести».
Ронси немедленно ответил на звонок. Он уже был в курсе — ему звонил Нортон.
— Тиддли Пом в безопасности и под хорошим присмотром, — заверил я его.
— Мне следует извиниться перед вами, — буркнул он.
— Не за что.
— Послушайте… меня все же беспокоит кое-что. Очень беспокоит. — Он замолчал, видимо подавляя приступ гордыни. — Как вы считаете… я хочу сказать, есть ли у вас догадка… насчет того, как эти люди смогли так быстро появиться у Фокса?
— Думаю, мы с вами подозреваем одного и того же человека. Это ваш сын. Пэт.
— Шею ему сверну! — В голосе звучала искренняя, далеко не отцовская злоба.
— Будь у вас хоть капля здравого смысла, вы бы давно разрешили ему выступать на всех скачках, а не только второстепенных.
— Да о чем вы только толкуете!
— О непомерном чувстве обиды, которое постоянно испытывает ваш сын. Вы доверяете своих лошадей кому угодно, только не ему. Вот он и обижается.
— Он недостаточно опытен, — запротестовал Ронси.