Мастера детектива. Выпуск 6

из последних сил, стараясь не соскользнуть в сточную канаву. Издали заметил, как на углу из такси вышел человек в плаще, пересек улицу и вошел в телефонную будку.
Такси осталось ждать. Я знал, что вести машину дальше не смогу, надо попросить Тонио или кого-нибудь еще. Теперь я понял, что сохранять трезвость усилием воли мне больше не под силу. Невозможно… Проклятый вражина алкоголь умеет подкрасться как раз в тот момент, когда ты думаешь, что одолел его.
Рядом снова появился Тонио.
— Сядьте в кабину, рядом со мной, — сказал он. — Отдайте мне ключи. В случае, если нас остановят, вы ни при чем. Я сам отвезу вас в больницу. Правда, придется подождать минут десять — там, в доме, ждет пациент, ему надо выписать рецепт… Вы хоть слово поняли из того, что я сказал?
— Большую часть.
— Тогда полезайте. — Он распахнул двери и подхватил меня под руку. — Если понадоблюсь Элизабет, посигнальте.
— Хорошо.
Я влез на сиденье, устроился пониже и поудобнее и откинулся головой на спинку. Подкравшаяся дремота постепенно сковывала меня.
— Ты как там, в порядке? — спросил я Элизабет. Ее голова находилась у меня за спиной. Я слышал, как она пробормотала:
— Да.
Насос ритмично гудел, усугубляя сонливость. Чувство напряжения и страха исчезло. Тонио нас отвезет… Элизабет в безопасности. Веки перестали сопротивляться. Я словно провалился в колодец, в круговорот тьмы без конца и края. Не такое уж противное ощущение, если не пытаться преодолеть себя…
Тонио отворил дверцу и потряс меня за плечо.
— Вот, выпейте. — Кофейник, полный кофе, черного и сладкого. — Вернусь через минуту.
Он вернулся в дом, подперев калитку тяжелым брусом из сварного железа в виде Пизанской башни. Кофе был слишком горячим. С преувеличенной осторожностью я опустил кофейник на пол. Выпрямился, мечтая, чтобы боль, давящая на спину и плечи, исчезла. Правда, чувствовалась она не столь остро благодаря самому испытанному из обезболивающих средств.
Только раз в жизни я так же страшно напился. Но это произошло не тогда, когда в больнице мне сообщили, что Элизабет умрет, а через четыре дня, когда я узнал, что она будет жить. Я пропустил несчетное число стаканчиков с двойным виски, при этом надо еще учесть, что целую неделю я почти ничего не ел. Как странно сейчас даже вспоминать то исступленное ощущение счастья, в котором я пребывал в ту ночь, не подозревая еще, что это не конец мучений, а лишь начало, начало долгих лет страданий, борьбы и потерь…
Я сидел, тупо уставившись в боковое зеркало. Если проста… черт!.. постараться… как следует, вполне можно рассмотреть, что там отражается… Бессмысленная игра. Меня просто бесило, что я не в состоянии четко и ясно различать предметы. Упрямо вглядываясь в зеркало, я ждал, пока взгляд не сфокусируется и изображение не обретет четкость. Наконец с нелепой торжествующей улыбкой я отметил, что превосходно вижу все происходящее на улице. Ничего особенного. Ничего, достойного внимания. Дурацкое старое такси стоит у обочины. Дурацкий человек в плаще влезает в это такси.
В плаще…
Плащ!
В сонном мозгу прозвучал смутный сигнал тревоги. Я открыл дверцу и неловко выбрался из кабины на тротуар, опрокинув по дороге кофейник. Привалившись к стенке фургона, глянул в сторону такси. Оно стояло на том же месте. У телефонной будки. Откуда звонил кому-то человек в плаще.
Говорят, что внезапное потрясение или несчастье отрезвляет, но я этого не заметил. Пошатываясь, пересек тротуар и поднялся на крыльцо дома Тонио. Совершенно забыл про автомобильный сигнал. Заколотил в дверь кулаками, громко взывая к Тонио. Он тотчас же появился на лестнице, ведущей в кабинет и квартиру на втором этаже.
— Перестаньте, Тай, — сказал он. — Я уже скоро.
— Нам… нас преследуют… Это опасно. «Он ничего не понимает, — в замешательстве подумал я. — Не знает, о чем идет речь. Но как объяснить?»
Элизабет, должно быть, успела рассказать ему главное.
— Вот как? Понятно. Спущусь к вам через минуту. — Он исчез, а я, неуклюже развернувшись, снова посмотрел в ту сторону.
Такси на том же месте. Огонек погашен: машина занята. Ждет. Ждет, чтобы сообщить Вьерстероду, куда мы поехали.
Я весь затрясся от бессильной злобы. Значит, Вьерстерод не поверил, что дубинка Росса и угрозы в адрес Элизабет помогут хоть на время добиться от меня послушания. «Плащ» был оставлен для наблюдения. На всякий случай. И я не заметил его. Был пьян и ничего не заметил. А он тут как тут. Повис на «хвосте». «Ну погоди, — в бешенстве подумал я, — уж я тебя проучу, проучу как следует!»
По лестнице в сопровождении Тонио спускался худенький, сгорбленный старичок.