Мастера детектива. Выпуск 6

девушки, которая сказала, что хочет купить дом. Ему показалось странным, что она так и не пришла подписать и оформить бумаги.
— Вероятно, та самая, что сдала билет, — сказал суперинтендент.
— Они работают вместе.
— А что он делал в соборе? — спросил Мейтер.
— Одна женщина видела, как он выходил оттуда рано утром. Потом, уже когда пришла домой и прочитала газету, она сообщила об этом постовому. Придется распорядиться, чтобы церкви заперли.
— Нет, закрывать их не надо, лучше держать под наблюдением, — сказал Мейтер. Он погрел руки над печкой. — Разрешите мне поговорить с этим агентом.
Из прихожей быстро вошел мужчина, одетый в брюки для гольфа.
— Моя фамилия Грин, — представился он.
— Не могли бы вы рассказать, мистер Грин, как выглядела эта девушка.
— Приятная крошка, — сказал мистер Грин.
— Невысокая? Метр шестьдесят или ниже?
— Да нет, никак не ниже.
— Вы же сказали «крошка»?
— Ах, вон что, — понял мистер Грин. — Просто модное словечко. Так говорят о девушках, с которыми легко поладить.
— Блондинка? Брюнетка?
— Не могу сказать. На волосы не смотрю. Ноги хорошие.
— В ее поведении было что-нибудь странное?
— Да нет, не сказал бы. Бойкая на язык. Шутки понимает.
— Может быть, вы заметили, какого цвета у нее глаза?
— Это я действительно заметил. Я всегда смотрю девушкам в глаза. Им это нравится. «Пейте только за меня», — помните? Немного поэзии. Такой у меня стиль.
— Так какого же цвета у нее глаза?
— Зеленые с золотым отливом.
— Что было на ней? Вы заметили?
— Ну еще бы, — сказал мистер Грин и развел в воздухе руками. — Что-то такое темное и мягкое. Вы понимаете, о чем я говорю.
— А шляпка? Соломенная?
— Нет, не соломенная.
— Фетровая?
— Возможно, и фетровая. Тоже темная. Это я заметил.
— Узнали бы вы ее, увидев еще раз?
— Что за вопрос! — ответил мистер Грин. — Лиц я не забываю.
— Ну что ж, — сказал Мейтер. — Можете идти. Возможно, вы нам понадобитесь, чтобы опознать девушку. Ассигнации мы забираем.
— Но послушайте, — воскликнул мистер Грин. — Это же не фальшивки. Они принадлежат компании.
— Можете считать, что дом еще не продан.
— Здесь у меня перронный контролер, — сказал суперинтендент. — Разумеется, не помнит ничего такого, что могло бы оказаться полезным. В этих дурацких романах всегда читаешь, что люди что-нибудь да помнят, а в жизни все не так — дай бог, если кто-нибудь вспомнит, что на ней было что-то темное или что-то светлое.
— Вы послали кого-нибудь осмотреть дом? Это показания агента? Странно. Она, вероятно, пошла туда прямо с вокзала. А зачем? И зачем притворяться, что покупаешь дом, и платить ворованными ассигнациями?
— Похоже, она любой ценой хотела добиться, чтобы дом не купил другой человек, как будто у нее там было что-то спрятано.
— Хорошо бы вашему человеку тщательно осмотреть дом, сэр. Только вряд ли там много найдешь. Будь что искать, она бы уже давно вернулась подписать бумаги.
— А вдруг она испугалась, — сказал суперинтендент, — что он обнаружит, что деньги эти — ворованные?
— Знаете, — сказал Мейтер, — меня не очень-то интересовало это дело. Оно казалось мне довольно мелким. Ловить какого-то воришку, когда весь мир вот-вот перегрызется из-за того, что эти болваны на континенте никак не найдут убийцу… Но сейчас оно завладело мной. Что-то в нем есть необычное. Я говорил вам, что мой шеф сказал о Рейвене? Что за ним, мол, словно борозда тянется. И тем не менее, он пока что как-то умудряется уходить от нас. Можно мне ознакомиться с заявлением перронного контролера?
— В нем ничего нет.
— Позвольте с вами не согласиться, сэр, — сказал Мейтер, пока суперинтендент доставал заявление из кипы бумаг на столе, — книжки правы. Обыкновенно люди хоть что-то да помнят. Если бы они вообще ничего не помнили, было бы очень странно. Только призраки ничего после себя не оставляют. Агент, например, запомнил цвет ее глаз.
— И, вероятно, ошибся, — сказал суперинтендент. — Пожалуйста, он помнит только, что она несла два чемодана. Это, конечно, что-то, но не так уж много.
— И все же это наводит на кое-какие догадки, вы не согласны? — Мейтеру не хотелось рисоваться перед провинциальной полицией — ему нужна была ее помощь. — Она приехала надолго (женщина может многое положить в один чемодан), или же, если она несла и его чемодан, значит, он заставил ее это сделать. Такие считают, что с женщинами нужно обращаться грубо, и всю тяжелую работу взваливают на их плечи. Это вполне в характере Рейвена. Что же касается девушки…
— В рассказах о гангстерах, — сказал суперинтендент, — таких называют марухами.
— Что ж, маруха так маруха.