Мастера детектива. Выпуск 6

— Я твой друг…
— Я ничего у тебя не прошу, — сказал Рейвен. — Я отлично знаю, что я урод. Одно прошу: не будь как все. Не ходи в полицию. Любая юбка на твоем месте сделала бы именно это. Так уж не раз бывало. Но ты не юбка. Ты девушка.
— Я чужаядевушка.
— Это для меня не имеет значения, — с болью выкрикнул он в холод и темноту сарая — его гордость была уязвлена. — Я только и прошу, чтоб ты не продала меня.
— Я не собираюсь идти в полицию, — успокоила его Энн. — Обещаю тебе, что не пойду. По мне, ты не хуже любого другого мужчины — кроме моего друга.
— Я тут думал, что, пожалуй, мог бы рассказать тебе кое-что… из моих снов… как врачу. Понимаешь, я знаю врачей. Им нельзя доверять. Перед тем как поехать сюда, я зашел к одному. Хотел, чтобы он подправил мне губу. А он попытался усыпить меня наркозом и вызвать полицию. Нет, им нельзя доверять. Но тебе я бы мог довериться.
— Мне ты можешь смело доверять, — сказала Энн. — В полицию я не пойду. Но ты лучше поспи, а сны расскажешь потом, если захочешь. Ночь длинная.
От холода у него вдруг неудержимо застучали зубы, и Энн заметила это. Она протянула руку и тронула его за рукав пальто.
— Ты замерз, — сказала она. — Отдал мне все мешки.
— Они мне не нужны. У меня есть пальто.
— Мы ведь друзья, правда? — сказала Энн. — Возьми два мешка.
— Тут, наверное, есть еще, — сказал он. — Я поищу. — Он зажег спичку и пошел вдоль стены, ощупывая пол. — Вот еще два, — сказал он, садясь подальше от нее, чтобы она его не увидела. Никаких мешков он, конечно, не нашел. — Не могу я уснуть, и все. Мне только что привиделся старик.
— Какой старик?
— Да тот, которого убили. Приснилось, будто я мальчишка и у меня рогатка, а он просит: «Стреляй мне в лицо, мальчик», я в слезы, а он снова: «Стреляй мне в лицо».
— Откуда мне знать, что это значит, — сказала Энн.
— Я просто хотел рассказать тебе.
— Как он выглядел?
— Как в жизни. — И поспешно добавил: — Как на фотографиях. — Он грустно ворошил свои воспоминания, в нем зарождалась страстная потребность во всем признаться. До сих пор в его жизни не находилось никого, кому можно было бы довериться. — Может, послушаешь, что я расскажу? — спросил он и с удивлением ощутил прилив счастья, услышав ее ответ:
— Мы же друзья.
— Это лучшая ночь в моей жизни, — сказал он.
Но было и такое, в чем он еще не отваживался признаться ей. Его счастье будет неполным, пока она не узнает всего, пока он не покажет, что доверяет ей полностью. Он не хотел пугать ее или причинять ей боль, он медленно подводил ее к главному.
— Мне и раньше снилось, что я маленький, — сказал он. — Например, я открываю дверь на кухню, а там моя мать… она перерезала себе горло… смотреть страшно… голова чуть не отвалилась… она перепилила себе шею… хлебным ножом.
— Это не сон, — сказала Энн.
— Да, — признался он, — ты права, это не сон. — Он помолчал. Сейчас он физически ощущал ее сострадание, волнами тепла расходящееся от нее в темноте. — Ужас, правда? Наверное, ничего страшнее и вообразить нельзя. Обо мне она не подумала, даже дверь не удосужилась закрыть, чтобы я ничего этого не увидел. А после был дом. О нем ты уже слышала. Тоже кошмар, но не до такой степени. Учили меня основательно, чтобы я мог понимать, о чем пишут в книжках. Как, например, это самое «психо». И чтобы писал хорошим почерком и говорил чтоб тоже как в книжках. Сначала меня много наказывали — били, в карцер сажали, на хлеб и воду и прочее, чего только не выдумывали. Но я там много чему выучился — скоро мне уже ничего не стоило их перехитрить. Им не удавалось ничего мне пришить. Подозревать-то подозревали, а доказательств не было. Однажды священник даже попытался ложно обвинить меня. Они были правы, когда говорили, что в тот день, когда нас выпустят, мы как бы вступим в жизнь. Джим, и я, и вся наша теплая компания. В первый раз мне пришили дело — и то чужое, — с горечью сказал он.
— Ты убежишь, — сказала Энн. — Мы вместе что-нибудь придумаем.
— Приятно слышать, когда ты говоришь вот так — «вместе», только на этот раз я попался. Ладно, пускай, только бы мне сперва добраться до Чол-мон-дели и его босса. Интересно, ты бы удивилась, если бы я сказал тебе, что убил человека? — с какой-то бравадой спросил он. Это было как бы первое препятствие: если он его преодолеет, остальное не страшно.
— Кого?
— Ты когда-нибудь слышала о Забияке Кайте?
— Нет.
Он засмеялся, у него аж дух захватило.
— Отдаю свою жизнь в твои руки. Если бы сутки назад мне сказали, что я доверю свою жизнь… впрочем, доказательству тебя все равно не будет. Я тогда играл на скачках. У Кайта была шайка, они с нами соперничали. Нам ничего не оставалось. По дороге он пытался убить моего босса. Половина из наших еще раньше села в экспресс