Мастера детектива. Выпуск 7

поздоровался.
Человек, стоявший впереди, заговорил:
— Мы хотим видеть мистера Ниро Вулфа.
— Простите, кто вы?
— Горан, Деннис Горан. Я звонил сегодня утром. А это мистер Мэддокс.
— Мистер Вулф сейчас занят. Я доложу. Заходите.
Они пошли. Я провел их в приемную, взглянул, плотно ли закрыта звуконепроницаемая дверь в кабинет, предложил им сесть и оставил одних.
В кабинете я сказал Вулфу:
— Два лакомых кусочка ждут в приемной. Один из них Горан, тот самый, который пытался выманить у вас десять тысяч, а его кореша зовут Мэддокс.
Вулф сердито посмотрел на меня. Закончив инструктаж, он хотел было предаться отдыху с книжкой в руках, а тут я доставляю ему новые хлопоты. Будь мы одни, он бы снизошел до одного–другого замечания, но после того, что он только что говорил своему отряду о безнадежности нашего дела, ему пришлось сдержать свои эмоции, и признаю, что он справился с этим, как подобает мужчине.
— Очень хорошо. Сперва выдай Солу, Фреду и Орри деньги и отпусти их.
Я направился к сейфу за наличностью.

По взглядам, которыми они обменивались, когда я провожал их в кабинет и усаживал в кресла, я понял, что сделал слишком поспешное заключение, приняв их за дружков.
Весь облик Денниса Горана был несколько утрирован. Слишком длинные ресницы, слишком высокий рост и не по росту костюм, который пристало бы носить студенту колледжа. Тут требовалось вмешательство дизайнера, чтобы довести его до нормальной кондиции, но так как Горан больше сорока лет доводил себя до настоящего состояния, то сомневаюсь, чтобы он принял подобное предложение.
Мэддокс представился Вулфу полностью — Джеймс Альберт Мэддокс. Он явно страдал с младенческих лет, примерно уже полстолетия, язвой желудка и имел такое кислое выражение лица, что, глядя на него, казалось, и его собственная собака могла превратиться в пессимиста. Не зная, кому из них отдать предпочтение и предложить красное кресло, я усадил их обоих в желтые, которые только что освободили наши ищейки.
Разговор начал Горан. Он сказал, что сегодня утром, беседуя с Вулфом по телефону, он вовсе не хотел обвинить его в предосудительном, нечестном или неэтичном поведении. Он просто пытался защитить интересы своего покойного друга и клиента — миссис Деймон Фромм, которая была…
— Не вашим клиентом, — вставил Мэддокс тоном, вполне соответствующим выражению его лица.
— Я давал ей юридические советы, — парировал Горан.
— Плохие, — пролаял Мэддокс.
Они обменялись далеко не дружелюбными взглядами.
— Может быть, для вас обоих будет лучше, если вы перестанете перебивать друг друга, — сухо произнес Вулф, — и сообщите мне, в каком качестве вы представляете интересы миссис Фромм. Мистер Горан?
Горан уже овладел собой. Его писклявый тенор был таким же писклявым, как прежде, но не переходил в визг, как сегодня утром во время телефонного разговора с Вулфом.
— Это правда, я никогда не был поверенным в делах миссис Фромм. Она консультировалась со мной по многим вопросам, высоко ценила мои советы и зачастую следовала им. В качестве юрисконсульта АСПОПЕЛ, которым я по–прежнему являюсь, я был тесно связан с ней. Будь она в живых, уверен, она не возразила бы против моего утверждения, что я ее друг.
— Являетесь ли вы ее душеприказчиком?
— Нет.
— Благодарю вас. Мистер Мэддокс?
— Моя адвокатская контора «Мэддокс и Уэллинг» в течение двенадцати лет вела дела мистера Деймона Фромма, а после его кончины дела его вдовы. Я являюсь ее душеприказчиком. А перебил я мистера Горана потому, что его заявление, будто миссис Фромм является его клиенткой, далеко от истины. Я должен кое–что добавить.
— Прошу вас.
— Сегодня утром, вернее днем, мне позвонил мистер Горан и сообщил о чеке, который миссис Фромм выписала вам вчера, и о своем разговоре с вами по телефону. Его звонок к вам был беспочвенным и наглым. Не сочтите таким же мое обращение к вам сейчас. Официально, в качестве юрисконсульта и душеприказчика миссис Фромм, я спрашиваю, на каких условиях и с какой целью она выдала вам чек на десять тысяч долларов? Если вы предпочитаете сообщить мне об этом конфиденциально, давайте перейдем в другую комнату. Мистер Горан настоял на том, чтобы сопровождать меня сюда, но это ваш дом, и вы вправе распоряжаться, как вам будет угодно. Этот молодой человек, надеюсь, сумеет удержать его здесь.
Если он считал, что взгляд, брошенный им в мою сторону, был приветливым, то и подумать страшно, каким был бы его взгляд неодобрения.
Заговорил Вулф;
— Я вовсе