Мастера детектива. Выпуск 7

располагаете, могут сыграть важную роль в поимке убийцы. Могу я зайти минут на пять и объяснить вам все?
— Вы полицейский?
— Нет, сэр. Я частный детектив. Это было зверское убийство, мальчика умышленно сбили машиной.
— Проходите. — Он посторонился, пропуская меня вперед.
Гирстер провел меня в маленькую комнату, уставленную книжными шкафами и с картинами на стенах. В углу стоял небольшой письменный стол, у окна — шахматный столик и два кресла. Он жестом показал мне на одно из них, а сам сел в другое.
Я рассказал ему о Пите не очень подробно, но достаточно для того, чтобы у моего собеседника составилось подробное впечатление о беседе Пита с Вулфом и мною, о втором посещении Пита на следующий день, всего за несколько часов до появления Стеббинса с известием о его смерти, и о приходе к нам миссис Дроссос с четырьмя долларами и тридцатью центами. Я ничего не драматизировал, а просто рассказал все, как было, а затем перешел к цели моего визита.
— В связи с эти делом возникли некоторые осложнения, — продолжал я. — Ну, например, у миссис Фромм в ушах, когда ее убили вечером в пятницу, были сережки в форме золотых пауков. Ваша помощь мне нужна лишь для того, чтобы найти, кто убил мальчика. Ни полиция, ни мистер Вулф пока выяснить ничего не могли. Мистер Вулф сейчас полагает, что единственная возможность выйти на след убийцы — это попытаться проследить путь пары сережек, которые, по словам Пита, были на женщине, управлявшей автомашиной. Мы не нашли никого, кто видел бы женщину с такими сережками (за исключением миссис Фромм, конечно), и поэтому мистер Вулф решил попытаться провести расследование с другого конца. Он поручил человеку по фамилии Кэтер найти кого–нибудь, кто вообще когда–либо видел подобные сережки. Надежный человек, которого в случае необходимости можно назвать, сказал ему, что несколько недель назад видел пару подобных сережек в витрине вашего магазина. Кэтер пытался поговорить с вами, но вы ответили, что ничего не помните.
Я замолчал, рассчитывая, что Гирстер сделает какое–нибудь замечание, однако он промолчал, и его маленькое лицо по–прежнему было бесстрастным.
— Конечно, я мог бы разговаривать с вами иначе, — продолжал я. — Мог бы сказать, например, насколько это невероятно, что вы недавно имели в магазине такую необычную вещицу и ничего не помните о ней. Вы ответили бы мне, что как бы там ни было, но это факт. Я возразил бы, что в таком случае придется ПОМОЧЬ вам вспомнить, но поскольку у меня нет ни права, ни возможности применить соответствующие эффективные способы развязывать языки, мне пришлось бы передать это тому, кто обладает всем этим, — инспектору Кремеру из уголовной полиции. Разумеется, я поступил бы так с большой неохотой. Однако я хочу предоставить вам самому определить свое дальнейшее поведение. Мальчик был умышленно убит кем–то, кому он не причинил никакого вреда. Произошло это пять дней назад, а никаких следов убийцы до сих пор не обнаружено. Вполне возможно, что их так и не удастся обнаружить, если мы не найдем женщину, управлявшую той машиной. У нее были сережки в форме пауков. Судя по всему, в Нью–Йорке видели только одну пару таких сережек — менее месяца назад в витрине вашего магазина. Я спрашиваю вас, мистер Гирстер, эти сведения помогают вам вспомнить что–нибудь?
— Вы ставите меня, мистер Гудвин, в очень трудное положение, — ответил Гирстер, облизывая губы.
— Я? Нет. В такое положение нас поставил человек, который убил Пита.
— Да, да, конечно. Я ничего не знал об этом. Обычно я не читаю в газетах заметки об убийствах, но сообщение об убийстве миссис Фромм прочел и помню такую деталь, что у нее были серьги в форме пауков. Вы, разумеется, правы — эти серьги уникальны. Мой доверенный агент в Париже, закупающий там оригинальные безделушки, прислал их мне в конце апреля.
— И вы выставили их в витрине?
— Да. Сегодня, когда меня спросил о них этот пижон… Как, вы говорите, его фамилия?
— Кэтер.
— Да, правильно. Сегодня, когда мистер Кэтер спросил меня о них, я предпочел сделать вид, что не помню. У меня возникло подозрение, что он полицейский, ведущий расследование убийства миссис Фромм, а я избегаю всего, что может создать мне дурную репутацию. Мне было бы неприятно увидеть свою фамилию в сенсационных заголовках газет. Я буду очень признателен вам, если вы примете меры, чтобы моя фамилия не упоминалась в прессе. Я продал серьги в понедельник одиннадцатого мая во второй половине дня. Женщина, проходившая мимо моего магазина, увидела их в витрине, зашла и приобрела. Она выписала мне чек на сто сорок долларов. Это была миссис Фромм.
— Вы уверены в этом? — спросил я.
— Да. Чек был подписан: Лаура Фромм, и я узнал ее на газетных