Мастера детектива. Выпуск 7

договориться с вами о сделке, — упрямо заявил Иген.
— Черт тебя побери! — с отвращением воскликнул Кремер. — Твоя песенка уже спета, и, будь у меня мешок возможностей, я ни одной бы на тебя не потратил. Если хочешь, чтобы к тебе потом отнеслись со снисхождением, заработай его, да поживее. Итак, Горан состоит в вашей шайке?
— Да.
— Какую роль он играет?
— Дает мне указания, как нужно держаться с «клиентами», делает наводки, как и в случае с Леопольдом Хеймом… чтоб ему провалиться на месте.
— А ты потом передаешь деньги ему?
— Нет.
— Никогда?
— Никогда. Он получает свою долю от Бирча… Получал.
— Откуда тебе известно это?
— Через Бирча. Он сделал мне предложение года два назад, и я решил попробовать. Месяца три–четыре спустя у одного парня в Бруклине возникли серьезные неприятности с властями, и Бирч послал меня на встречу с юристом в известном вам гараже, чтобы тот просветил меня, как поступить. Юристом оказался Горан. После этого я встречался с Гораном еще раз… двадцать.
— И всегда в том же самом гараже?
— Да, и больше нигде. Правда, иногда я разговаривал с ним по телефону.
— У тебя есть что–нибудь, написанное Гораном? Что–нибудь, чти он присылал или давал тебе?
— Нет.
— Ничего?
— Я же сказал, что нет. Трус паршивый!
— Кто–нибудь еще бывал на твоих встречах с Гораном?
— А как же! Бирч.
— Но он мертв. А кто–нибудь еще?
— Больше никого, — подумав, ответил Иген.
— Ни разу?!
— В подвальном помещении с нами никого и никогда не было, хотя ночной сторож, конечно, всякий раз, когда Горан приходил, видел его. — Иген оживился. — Да, да, сторож видел его!
— Не сомневаюсь, — равнодушно заметил Кремер. — Но Горан резонно спросит, кому можно больше верить — такому солидному и крупному адвокату, как он, или такому гангстеру, как ты, поддерживаемому дружком, про которого он заявит, что ты научил его дать подобные показания. Я не хочу сказать, что сторож с его показаниями не нужен нам. Мы найдем сторожа и… Послушайте, вы это куда? — внезапно обратился он к Вулфу, который встал с кресла, намереваясь уйти.
— Наверх, в оранжерею. Уже девять часов, — ответил Вулф, направляясь к двери.
— И вы уходите, — запротестовал Кремер, как раз в то самое время, когда…
— Что когда? — потребовал Вулф. — Я уже сделал для вас все, что мог, и вы больше не нуждаетесь во мне. Меня же шантажисты не интересуют — я ищу убийцу. Мое расписание вы знаете, и после одиннадцати часов я снова к вашим услугам. Буду признателен, если вы очистите мой дом от этих подонков. С таким же успехом вы можете продолжить их допрос где–нибудь еще, а не у меня.
— Могу, могу! — вставая, раздраженно подтвердил Кремер. — Но в таком случае мне придется забрать с собой Гудвина, Пензера, Даркина и Кэтера.
— Ну, положим, вы можете забрать только первых троих, так как мистера Кэтера здесь сейчас нет.
— Но мне он нужен. Где он?
— Мало ли, что вам нужно. Он выполняет мое поручение. Разве вы еще недостаточно получили от меня сегодня? Арчи, ты помнишь, куда отправился Орри?
— Нет, сэр. Я не могу вспомнить, даже если бы это было нужно для спасения моей жизни.
— Вот и хорошо. И не пытайся вспоминать. — Вулф повернулся и вышел.

За всю свою жизнь я не видел столько большого начальства, сколько увидел всего лишь за восемь часов — с девяти утра до пяти вечера. И произошло это в четверг, то есть через неделю после того, как Пит Дроссос побывал у Вулфа, чтобы посоветоваться по своему делу. В Десятом полицейском участке меня принял заместитель начальника нью–йоркской полиции Ниери, в управлении полиции Нью–Йорка — сам начальник Скиннер, и прокуратуре не кто иной, как прокурор Боуэн, совместно с тремя помощниками, включая Мандельбаума.
Я вовсе не намерен утверждать, что у меня закружилась голова от этого, поскольку понимаю, что пользуюсь подобной популярностью не только потому, что они видят во мне интересного собеседника. Во–первых, убийство миссис Фромм и два связанных с ним преступления стоили того, чтобы расходовать на сообщения о них не одну тысячу бочек типографской краски, не говоря уже о времени, затраченном на радио— и телетрансляции. Во–вторых, в городе началась подготовка к муниципальным выборам, а Боуэн, Скиннер и Ниери не страдали от недостатка амбиций. Для людей, которые так преданы идее служения обществу, что не возражают взвалить на себя дополнительную ответственность (с более высоким жалованьем, конечно), расследование убийства какой–либо хорошо известной личности открывает