Мастера детектива. Выпуск 7

площадке слышать нас не могли, он сказал:
— Я привез девушку, э–э, молодую актрису, которая, э–э, мне кажется, идеально подходит на роль сестры. Она попробуется, но я… э–э… обещал ее отцу, он мой старый друг, дать ей какую–нибудь роль…
Мне его стало немного жаль. В сущности, он продюсер. И если хочет, пусть дает своей девице даже главную роль—я ничего не смогу возразить, так что, к чему вся эта тирада? Я высвободил руку и, чисто из духа противоречия, сказал:
— Ваша протеже сыграет роль, если окажется лучше двух других. Вот и все. Я не могу позволить себе запороть картину из–за одного вашего желания сделать приятное какому–то другу.
Дух противоречия? И да, и нет. Я свыкся с мыслью, что в роли сестры снимется Сильвия, свыкся настолько, что в моем воображении они уже слились в одно, целое. Я не мог уже представить в этой роли никого другого, кроме Сильвии…
Выйдя из павильона, я сощурился от ударившего в глаза яркого солнца. Меня нагнала Сильвия и, ни слова не говоря, зашагала рядом. Она не казалась взволнованной. Когда я подошел к месту парковки машин, она сказала:
— Та была лучше меня, не правда ли?
Я посмотрел ей прямо в глаза, в синеве которых переливались золотистые блестки.
— Намного лучше. Но роль — ваша.
Она все поняла, одарила меня широкой улыбкой и бегом устремилась к выходу. Под маской цинизма и безразличия скрывалась обыкновенная девчонка. Я сел за руль, тронулся с места. Я рассчитывал нагнать ее у ворот, но поток актеров массовки в костюмах 1900–го года внезапно заполнил двор, вынудив меня притормозить, так что, когда портье открыл мне решетку, я вынужден был озираться по сторонам, прежде чем заметил вдалеке бегущую мальчишескую темную фигурку, Не прошло и полминуты, как я поравнялся с ней, открыл дверцу. Секунду поколебавшись, она прыгнула в машину, сев со мной рядом.
— Куда вас отвезти?
— Куда хотите.
— Вы едете домой?
— Нет. Только не сейчас.
— И некого обрадовать?
— Некого.
Часы в салоне автомобиля показывали одиннадцать. Утро было потеряно. Флора вернется со студии звукозаписи только вечером, а мне предстояло провести три долгих пустых часа, прежде чем я смогу заняться чем–либо полезным. Я резко развернул машину и поехал вдоль Марны.
Она встрепенулась:
— Куда мы едем?
— Обедать. Я вас приглашаю. Идет?
— Куда? — настойчиво повторила она.
— В сторону Рамбуйе, я знаю одно очень хорошее место.
Я крутанул руль, чтобы не сбить велосипедиста, неожиданно выехавшего на дорогу. Сильвия заметила:
— Рамбуйе далеко.
— Километров шестьдесят.
— К двум часам я не успею.
— Я сам должен быть в два на Елисейских полях.
— Значит, мы не успеем поесть.
— Мы даже успеем выпить аперитив. Взвыл движок — на спокойных дорогах я выжимал до 180 в час. Сильвия сжалась в комок на сиденье, надела свои темные очки, чтобы я не заметил ее испуга. Не прошло и получаса, как мы подъехали к Рамбуйе. Однако перед мотелем — загвоздка: Сильвия отказалась выходить из машины.
— Нет, я не хочу, здесь слишком роскошно. А я в брюках…
— Ну и что? Вон к нам уже идет портье.
Она поправила очки и с важным видом распахнула дверцу.
За обедом я попытался разговорить ее, но она наотрез отказалась сообщить что–либо о своей личной жизни, семье, даже о своих друзьях. Получив от ворот поворот, я остановился на нейтральном сюжете: кино. Ей было интересно все, и вопросы теперь посыпались на меня. Впрочем, всяких подробностей о кинозвездах и режиссерах она знала гораздо больше, чем я.
— Вы, конечно же, знакомы с Фредерикой Мэйан?
— И неплохо. Она уже снималась в одном из моих фильмов.
— Как я хочу познакомиться с ней! Вы не могли бы это устроить?
— Познакомитесь на съемочной площадке. Она надула губки.
— Я не хочу. Я хочу, чтобы она познакомилась со мной раньше. Я была бы так счастлива! Ну пожалуйста…
Я улыбнулся. Ребенок да и только. Она горела желанием познакомиться со своим идолом, говорить с ним… Я Достал записную книжку, дал ей адрес Фредерики и сказал:
— Вы достаточно изобретательны и придумаете, как явиться к ней, не будучи представленной.
Восторг вспыхнул в ее глазах. Она чуть было не захлопала в ладоши. Мог ли я тогда предположить, что придет день, когда я убью ее!
Фильм имел успех, и моя подшивка рецензий пополнилась восторженными статьями. Критики, разумеется, говорили и об огромном таланте Фредерики Мэйан, и о динамичной режиссуре Вилли Брауна, но все, словно сговорившись, хвалили юную дебютантку: «сегодня—никто, завтра — кинозвезда», — которая называла себя Сильвией Сарман.
Придуманный мною псевдоним удачно