Мастера детектива. Выпуск 7

я, что это так легко, давно бы уже провернул это дельце.
— Во–первых, я люблю тебя. И, без сомнения, уже слишком сильно. Так не может продолжаться, ты знаешь, это бы ни к чему не привело… Ты знаменита, богата, ты вызываешь восхищение, а я — никто.
Она патетически соединяет вместе свои красивые с длинными пальцами руки, а я продолжаю, стараясь не смотреть в ее сторону.
— Я виделся сегодня с родителями. Они хотят, чтобы я женился, я никогда тебе об этом не рассказывал, но я должен был жениться на одной девушке, с которой познакомился в отпуске, в прошлом году…
Я немного путаюсь в своей только что придуманной истории.
— Не скажу, чтобы я ее очень любил, но она богата, она меня любит, ее родители дружны с моими, и это облегчило бы…
Я завираюсь, напускаю туману, не зная, сможет ли эта невероятная история удовлетворить Сильвию. В заключение я говорю:
— Мне, возможно, придется уехать в провинцию и вступить в фирму отца, потому что театр — это так зыбко… Если моя пьеса провалится, я останусь без средств к существованию.
После этого она предлагает мне пожениться.
Я высказал пожелание сыграть свадьбу в узком кругу. Свидетели с ее стороны — Паркер и Жан Пьер Франк, который не посмел отказаться и выглядит так, словно у него случился запор. С моей стороны — мой главный редактор и один знакомый парень, отец которого генерал. Я не пригласил ни родственников, ни родителей: надеюсь, теперь они оставят меня хотя бы на несколько лет в покое. Во всяком случае, никто меня с тех пор еще не дергал.
Мишель Барро женится на Сильвии Сарман. Кто такой Мишель Барро? Молодой, подающий надежды автор, в его пьесе будет играть знаменитая актриса. Газеты: Мишель Барро, недавно женившийся на Сильвии Сарман, откроет сезон пьесой «Изабель, любовь моя», главную роль в которой сыграет его жена.
Никто не посмел сказать, что я женился на ней из–за денег. Никто и словом не обмолвился о нашей разнице в возрасте. Впрочем, я, чтобы выглядеть старше, отпустил по такому случаю пышные усы.
Перед мэрией семнадцатого — моего округа, в котором Сильвия, чтобы собралось побольше народа, пожелала оформить брак, — многотысячная невежественная толпа ждала нашего выхода. Сильвия, в светло–сером платье, в меховой шапочке, вызвала гул восхищения. Я обновил свой первый сшитый по мерке костюм. Короче говоря, узкого круга не получилось.
Сильвия счастлива и громогласно заявляет об этом, не забывая сделать рекламу и мне.
— Великолепная пьеса. Да, прочитав ее, я захотела познакомиться с автором, это случилось мгновенно, любовь с первого взгляда…
Она заканчивает сниматься в очередном фильме, и я каждый день отвожу ее на киностудию «Сен–Морис», где на меня смотрят, как на диковинного зверька. Каждый задается вопросом, почему Сильвия, которая могла составить блестящую партию и принцу, увлеклась этим неуклюжим желторотым юнцом. Меня тоже волнует этот вопрос, но, правда, не слишком. В конце концов я достаточно красив, чтобы понравиться женщине…
Я изучаю студию, работу, среду, всё. В скором времени мне это понадобится. Сейчас как раз устанавливают свет на дублёршу, довольно смазливую девицу, одетую и загримированную, как Сильвия. Она не двигается, безропотно сносит изнуряющую жару, создаваемую прожекторами, каждые три минуты подпудривает нос. Процедура установки света длится добрых четверть часа. Затем, из соображений экономии, все выключают, прогоняют дублершу (та тотчас бежит в бар пить содовую) и посылают за мадам Сарман, которая отдыхает в гримуборной и делает вид, что повторяет роль, а в ней всего лишь три строчки текста. «Звезде» оказывают всевозможные знаки внимания, выводят на середину площадки, в обведенный мелом круг, где она должна находиться. Когда после шести дублей сцена оказывается отснятой, Сильвия подходит ко мне и садится напротив.
— Я больше не могу, лапочка, я чувствую, что нервы мои на пределе. Послушай, как сильно бьется сердце.
Я вежливо кладу руку чуть ниже ее левой груди. Ее сердце действительно бьется очень часто, неровно. Это меня даже пугает.
— Ты восхитительна, — говорю я. — Но эти диалоги бездарны.
— Не говори так, их написал Жан Пьер Франк.
Я знал это. В их среде, наиболее замкнутой из всех, какие только могут быть, бесконечно мелькают одни и те же лица, одни и те же имена. Все эти люди катаются тут как сыр в масле!
Рабочий день Сильвии заканчивается. Завтра — последняя съемка, что послужит поводом для скромного торжества, в котором примут участие не больше восьмисот человек.
— Едем? — спрашивает меня Сильвия.
— Конечно.
За все время нашего знакомства она ни разу не позволила мне сесть за руль «Ламборгини», и ее недоверие