Настоящий сборник — восьмой из серии «Мастера детектива». В него вошли романы «Неженское дело» Ф.Д. Джеймс, «В лучших семействах» Р. Стаута, «Соучастница» Л. Тома. Содержание: Филис Дороти Джеймс. Неженское дело (Перевод: И. Моничев) Рекс Стаут. В лучших семействах (Перевод: О. Санин) Луи Тома. Соучастница (Перевод: А. Фарафонов)
Авторы: Стаут Рекс, Тома Луи, Филисс Дороти Джеймс
в том, что может ее обидеть. – Как-то мне трудно в это поверить.
– Ты что же, думаешь я лгу?
Ей было не до шуток, но он продолжал издеваться.
– Тайны… – Он хохотнул, легко и глуповато, как полупьяный человек. – Твоя тайна – это, случаем, не тетушка Альбертина?
Филипп вспомнил о старой больной тетке, проживавшей в ближайшем от Бур-ля-Рен предместье, к которой и ездила Люсетта.
– Кстати, – осведомился он, – как она себя чувствует?
– Пышет здоровьем, – сказал Робер. – Она из тех, кто периодически бывает при смерти.
В течение двух дней – так по крайней мере пыталась объяснить Пилар на своем жаргоне по телефону Раймонде, – Люсетта посвящала тете все свое время, приезжая к ней рано утром и уезжая лишь поздно ночью.
– Так это возвращаясь от нее ты проехала через Бурля-Рен… – У Робера был плутовской вид человека, готовящего какую-то пакость. – И увидела у Филиппа свет?
– Я рада, так как ты признал, что я не солгала.
– Нет, дорогая сестричка, ты не солгала. – Он снова прыснул. – Ты не солгала, но ты ошибаешься. В прошлый вторник ты не могла видеть свет у Филиппа.
– Если я говорю во вторник, значит, так и было!
– Нет!
– Да!
– Нет!
– Да!
Сцена могла показаться комичной. Однако она была всего лишь тягостной, ибо невозмутимому упрямству брата соответствовало все растущее раздражение сестры, которая в конце концов взорвалась:
– Да не будь ты таким идиотом! Объяснись или иди спать, если перебрал.
– Я, может быть, и перебрал, но память отшибло у тебя. Ты не могла видеть свет у Филиппа по той простой причине, что его не было дома… Он уезжал в провинцию.
Повернувшись к своему другу, Робер ждал подтверждения.
– В самом деле, – признал Филипп, – вы, должно быть, ошиблись.
Люсетта резко вскинула голову, выставив вперед подбородок. Ее едкий взгляд вонзился в глаза собеседника, и она отчеканила:
– Извините, но я знаю, что говорю… Если я говорю – вторник, значит, вторник!.. Уезжали вы или нет, окно вашей спальни было освещено!
«Окно вашей спальни было освещено!»
Филиппа вдруг осенило, что она говорит правду, что она уверена в своей правоте и что дальнейшее запирательство только еще больше заинтригует ее.
– Значит, я забыл выключить свет, – произнес он равнодушным тоном, как бы не придавая этому особого значения.
Вдруг он хлопнул себя по лбу:
– Да, да, да, вот теперь вспомнил: когда я вернулся, в комнате действительно горела лампа.
– Меа culpa, mea culpa,
– простонал Робер, чувствуя муки совести. – Я не достоин быть братом такой просвещенной женщины… Именно просвещенной.
Все рассмеялись, и атмосфера разрядилась. Филипп согласился попробовать коньяку, высоко оценил его, но от второго бокала отказался.
– Честное слово, я бы лучше поехал домой.
Это решение вызвало такие же бурные протесты, как и в прошлый раз.
– Побудь еще немного, у тебя же есть время.
– Никто вас дома не ждет, – подхватила Люсетта, но тут же прикусила губу и, пытаясь исправить свою оплошность, совсем запуталась в словах. – Прошу простить меня… Я бы так хотела отвлечь вас от этой драмы…
Под осуждающим взглядом брата она смолкла, покраснев от смущения.
– Ничего страшного, – сказал Филипп.
Однако промашка создала неловкость. Когда он потребовал свое пальто, они больше не стали его задерживать.
– Старик, – с волнением в голосе признался Робер, провожая его к выходу, – здесь ты у себя дома…
Люсетта вызвала лифт. Она открыла рот, лишь когда кабина оказалась на этаже:
– Если сегодня вам у нас понравилось, приезжайте почаще.
Филипп сердечно поблагодарил. Двери лифта закрылись. Он полетел вниз, к первому этажу.
На улице дул прохладный сухой ветер. Облака разрывались в клочья о мириады звезд, среди которых таращила свой огромный круглый глаз тусклая луна.
На обратном пути Филиппа не покидали мрачные мысли, порожденные замечанием Люсетты относительно света в спальне. Он отразил удар, но это было лишь уловкой – единственным разумным объяснением, которое он смог найти. Впрочем, у его друзей не было никаких причин подвергать сомнению его слова.
Еще одна глупость Раймонды! После встречи с Шабёем она выросла в глазах Филиппа, и вот – новое разочарование. Она способна была действовать решительно перед лицом непосредственной опасности, но чтобы предугадывать опасность – на это у нее не хватало воображения.
«Ну и устрою же
