Мастера детектива. Выпуск 8

трубку. Войдя в тесную прихожую, я отпер дверь и, когда по узкой подъездной аллее подкатила и остановилась машина с надписью «ПОЛИЦИЯ ШТАТА» на борту, я уже стоял снаружи на каменном крыльце. Двое полицейских в мундирах вылезли из машины и двинулись ко мне. Я затаил дыхание, надеясь, что среди них не окажется моего обожаемого вестчестерского врага, лейтенанта Кона Нунана, и, по счастью, мои надежды оправдались. Оба были низшими чинами.
Один из них открыл рот:
— Ваша фамилия Гудвин?
Я признал это. Собаки залаяли.
— Обнаружив тело, вы решили вернуться сюда только для того, чтобы размять ноги?
— Тело обнаружил не я, а доберман-пинчер. А что касается вопроса о ногах — может, вы все-таки зайдете внутрь?
Я распахнул и услужливо придержал дверь, и они вошли. Я ткнул большим пальцем в сторону трупа Нобби.
— Это не тот доберман. Он приполз сюда, чтобы умереть вон там, на пороге. А мне пришло в голову, что миссис Рэкхем могли прикончить тем же самым ножом, что и пса, и вам, ребята, захочется взглянуть на этот ножик, прежде чем кто-то попытается нарезать им хлеб. Поэтому Лидс пошел в усадьбу звонить, а я вернулся сюда.
Один из них подошел к лавке и начал разглядывать Нобби.
— Вы не трогали нож?
— Нет.
— Лидс был здесь с вами?
— Да.
— Он прикасался к ножу?
— Не думаю. Если да, то я не обратил внимания.
Полицейский повернулся к напарнику.
— Оставим пока труп на месте. Посторожишь здесь, ладно?
— Да.
— Потом тебе скажут, что делать дальше. Идемте со мной, Гудвин.
Он протопал к двери, открыл ее и пропустил меня вперед. Подойдя к машине, он устроился за рулем и позвал меня:
— Запрыгивайте.
Я не шелохнулся.
— А куда мы едем?
— Куда надо.
— Извините, — с видимым сожалением сказал я, — но я должен знать, куда именно. Если в Уайт-Плейнз или в участок, то нужно иметь приглашение, составленное по особой форме. В противном случае вам придется тащить меня силой.
— О, вы адвокат?
— Нет, но я знаю адвоката.
— Очень рад за вас. — Он наклонился в мою сторону и прогнусавил:
— Мистер Гудвин, я еду в Берчвейл, имение миссис Рэкхем. Не окажете ли любезность составить мне компанию?
— С превеликим удовольствием, премного благодарен, — задушевно проворковал я и залез в машину.

Остаток ночи от половины первого до самого рассвета я провел настолько бездарно, что уж лучше бы оставался дома в постели. Я сумел выяснить лишь то, что девятого апреля солнце встает в 5:39, хотя и здесь я не готов присягнуть, поскольку не уверен, что наблюдал настоящий горизонт.
Лейтенант Кон Нунан нагрянул в Берчвейл среди прочих, но явно ощущал себя не в своей тарелке.
Потому что даже после прибытия самого окружного прокурора Кливленда Арчера сказать, что расследование шло полным ходом, я бы не решился. Не то, чтобы блюстители порядка позабыли о служении Фемиде, вовсе нет, просто очень трудно возложить жертву на алтарь правосудия, когда убивают такую известную и богатую налогоплательщицу, как миссис Барри Рэкхем, а ваш краткий список подозреваемых включает: а) ее мужа, теперь вдовца, который только что тоже сделался известным и богатым налогоплательщиком, б) многообещающего молодого политического деятеля, избранного в законодательное собрание штата, в) невестку убитой женщины, которая, возможно, станет еще более известной и богатой налогоплательщицей, чем вдовец и г) вице-президента одного из крупнейших нью-йоркских банков. Любой из них потенциально может оказаться преступником, чего полиции любой ценой хотелось бы избежать, чтобы целиком сосредоточиться на остальных трех подозреваемых: д) кузене убитой, который занимался разведением крайне недружелюбных доберманов, е) секретарше убитой, простой служащей и ж) частном сыщике из Нью-Йорка, который уже давно напрашивался на хорошую нахлобучку, ясно, что при такой раскладке нельзя просто увезти подозреваемых всем скопом в Уайт-Плейнз и начать обрабатывать по-свойски.
Кроме пятнадцати минут, что я провел наедине с Коном Нунаном, я битых два часа проторчал в огромной Истиной, где мы тупо смотрели телевизор вместе с членами семьи, гостями, прислугой и полицейскими. Нельзя Указать, что было очень весело. Две служанки, не переставая, плакали. Барри Рэкхем бесцельно слонялся по комнате, иногда присаживался, потом вскакивал и не раскрывал рта. Оливер Пирс сидел на кушетке с Линой Дарроу, переговариваясь вполголоса, причем Лина Дарроу в основном слушала. Дейна Хэммонд, банкир, явно нервничал. Он сидел, ссутулившись,