Мастера детектива. Выпуск 9

по фигуре он больше подходил на роли комика. Впрочем, он имел колоссальный успех. Если Паль очаровывал своей игрой, то Штут заставлял смеяться. И потом, я думаю, Штут был очень привязан к Палю. Паль – его порождение, ведь это он сделал его таким, каким он стал. Возможно, Штут испытывал к нему еще и жалость. Паль – человек безвольный, слабохарактерный, инертный. В жизни он плывет по течению, да и вообще он немного не в себе.
– Сумасшедший?
– Нет, отнюдь!
– Вы знали, что Преста сводная сестра Паля?
– Да, знала. Впрочем, я узнала это сравнительно недавно. А что в этом интересного?
Теперь ответил Ошкорн:
– В этом – ничего. Интересно другое, то, что вы сказали нам об убийце месье Бержере. По вашим словам получается, что убийца – Штут.
– Я не сказала, что убийца – он. Я сказала, что он мог бы быть им. Когда я выкупала акции Бержере, между мною и им было заключено соглашение, что он сохраняет пост директора. Правда, в контракте был важный пункт, где оговаривалось, в каком случае я могу лишить его этого поста. Но я дала Бержере честное слово, что никогда не воспользуюсь этим правом. Штут это знал, но все равно Жаждал занять его место. Однажды он в гневе воскликнул: «Так что же, мне надо ждать его смерти?» После убийства Бержере я часто вспоминала эту фразу.
– Но мы скорее придерживаемся версии, что оба преступления совершены одним человеком.
– Потому что в них есть нечто общее, а именно – кража? Все возможно. Однако я с трудом допускаю, что Штута убили лишь ради того, чтобы завладеть его перстнем. Этот перстень не представлял особой ценности. Я могу утверждать это с полным правом, ибо сама купила его. Он стоил всего около ста тысяч франков.
Патон даже привскочил.
«Как же богата она должна быть, если с такой легкостью говорит об огромной сумме!» Но ответил он просто:
– Убивают и за меньшее. Но раз уж речь зашла об убийстве Бержере, давайте вернемся к нему. Если его убил Штут, то он же и завладел восьмьюдесятью тысячами франков, что хранились в сейфе. Вы не заметили в последние полгода перемен в жизни Штута, ну, к примеру, чрезмерных трат?
– Ничего.
– Вы сказали сейчас, что Штут владел значительной долей акций, часть из которых передали ему вы, остальные он купил.
– Да, верно. Он купил их у третьих лиц. А часть – у меня.
– Но на какие деньги?
– Штут получал в цирке большие гонорары. А жизнь вел довольно скромную. И потом… – и она добавила с несколько смущенным видом: – И потом, я каждый месяц давала ему определенную сумму. Так что, право, я не заметила за эти месяцы ничего необычного в его расходах.
Она склонилась к инспектору Патону и внимательно посмотрела на него.
– Если не считать того, что именно в это время он пожертвовал весьма значительную сумму в фонд помощи старым комедиантам. Если Штут убил, то он сделал это не с целью ограбления. Кража, возможно, была совершена для отвода глаз, чтобы запутать следствие.
– Вы считаете, что Бержере убили не с целью ограбления? И Штута тоже? Хорошо, отметем убийство с целью ограбления. В таком случае, если Бержере убил Штут, то здесь мы хотя бы можем предположить побудительные мотивы: честолюбие. Но Штута? Почему убили Штута? Ведь не ради же того, чтобы занять его место?
– Не знаю.
– Как один из побудительных мотивов преступления мы рассмотрели профессиональную зависть, и это привело нас к Мамуту и Джулиано. Но первый просто физически не способен совершить такое убийство, а второй в то время, когда разыгралась драма, сидел рядом с нами. Есть и другая гипотеза: просто зависть. И только вы могли бы помочь нам разобраться в этом.
– Вряд ли я могу здесь помочь вам, господа.
– Простите за настойчивость и даже, я бы сказал, нескромность… Вы, должно быть, допускали, что в жизни Штута кроме вас были и другие женщины?
– Возможно, даже наверняка, но я никогда не была настолько любопытна – или неблагоразумна! – чтобы попытаться узнать это.
– И вы ничего не знаете? – Нет.
– Мы рассмотрели как мотив и ревность. Пока это единственная правдоподобная гипотеза. Штута убила или женщина, которую он оставил, или, наоборот, мужчина, счастье или семейный очаг которого он, возможно, разрушил…
Ошкорн, который пока не вмешивался в разговор, не смог сдержать улыбки. Патон, если ему доводилось касаться деликатных тем, всегда выражался очень высокопарно.
Мадам Лора не ответила, лишь вскинула брови, как бы выражая полное неведение или же полное безразличие.
– Преста, например.
Мадам Лора слегка вздрогнула.
– Преста? Почему Преста?
– Она очень красивая. Штут мог влюбиться в нее. А кто-то другой, влюбленный в Престу, страдал из-за этого.
– Я