Мастера детектива. Выпуск 9

никогда не встречала двух людей, так ненавидящих друг друга, как Преста и Штут. Преста нежно привязана к брату, и ей всегда было невыносимо тяжело видеть, что тот всецело зависит от Штута. Штут тоже ненавидел Престу, но почему – не знаю.
– Я никогда особенно не верил в то, что мужчина может ненавидеть красивую девушку! – воскликнул Патон и добавил патетическим тоном: – Мужчина ненавидит красивую женщину только тогда, когда он еще совсем недавно любил ее или же на пути к тому, чтобы ее полюбить!
«У какого дьявола он это вычитал? – подумал Ошкорн. – Ведь наверняка же не сам придумал!»
Мадам Лора никак не отреагировала на эту психологическую сентенцию о любви. Лишь пожала плечами.
– В конце концов, мадам, – вспылил Патон, – должны же мы найти мотив преступления! И найти преступника! Вы знаете, каков истинный мотив преступления? Вы Знаете, кто преступник?
Под взглядом инспектора мадам Лора отвела глаза.
– Меня удивляло, что вы до сих пор не задали мне этого вопроса. Да, я знаю, кто преступник!
Патон рывком вскочил, подошел к ней.
– Так кто же?
– Я не могу назвать вам его имя. У меня нет доказательств.

Патон неожиданно успокоился. Он долго внимательно смотрел на мадам Лора. Та оставалась бесстрастной, и ее Голубые глаза теперь безмятежно смотрели на полицейского, а руки покоились на коленях. Ни малейшего признака нервозности, нетерпения.
Он понял, что больше ничего из нее не вытянет, во всяком случае, сегодня. И перешел на другую тему:
– Что вы можете сказать о Жане де Латесте?
– Почему вы решили начать с него?
– Потому что месье де Латест был наиболее заинтересован в исчезновении Штута. Преступление по честолюбивым мотивам, в данном случае. Штут мертв, теперь у месье де Латеста есть все основания занять директорское кресло. Ведь он мог рассчитывать на него еще после смерти Бержере.
– Возможно. Об этом я не подумала.
У мадам Лора едва заметно дрогнула рука, что не ускользнуло ни от Патона, ни от Ошкорна.
Патон немедленно выстроил в уме стройную версию. Мадам Лора обвинила Штута. Почти категорично обвинила его в том, что он убил Бержере. С какой целью? Не для того ли, чтобы выгородить Жана де Латеста? То, что она не проявила большого горя из-за смерти Штута, могло означать, что он ей просто надоел. Не сделала ли она ставку на Жана де Латеста? И теперь изворачивается, чтобы отвести его от дела Бержере. Сейчас, небось, она начнет выгораживать его в деле Штута.
И она действительно начала. Очень спокойно, без видимого удивления по поводу иронической улыбочки Патона она произнесла похвальное слово в честь главного администратора. Патон прервал ее красноречие…
Однако, прежде чем покинуть мадам Лора, он спросил, как она намерена распорядиться директорским креслом Цирка-Модерн.
– Я еще не решила. Думаю, здесь есть два варианта: или я продаю все свои акции, и тогда это меня уже не будет интересовать, или я сохраняю свое партнерство с наследниками Штута.
– И в этом случае Жан де Латест становится директором?
– Да, в этом случае Жан де Латест действительно становится директором.
Выйдя от мадам Лора, оба инспектора долго шли молча. Наконец Ошкорн сказал:
– В общем, ситуация проясняется.
– Ты находишь? – усмехнулся Патон. – Ты не лишен оптимизма! Лично мне кажется, что все стало еще более туманным. Вчера мне и в голову бы не пришло обвинить мадам Лора. Сегодня у меня нет такой уверенности. И еще этот Жан де Латест, он кажется мне все более и более подозрительным! Хотел бы я убедиться в его так называемой инвалидности!
– Может, тебе будет интересно знать, что вчера сказал мне Джулиано, когда я спросил его об увечье Жана де Латеста: «Безрукий? Он? Вовсе нет! Во всяком случае, это не мешает ему целовать красивых девушек и обнимать их за талию. И именно так называемой увечной рукой!» А под красивыми девочками, я полагаю, Джулиано имел в виду нашу красавицу Престу!
– Престу? Опять эта Преста, все время Преста! И ты считаешь, что дело проясняется?
– Ты, возможно, не заметил, что Жан де Латест влюблен в Престу?
Но Патон все более и более нервозно начал снова перебирать имена тех, кого, он считает, можно заподозрить:
– Ну, допустим, так: мадам Лора убивает Штута или из ревности, или из желания избавиться от него. Жан де Латест убивает из ревности, потому что он знает или думает, что Преста влюблена в клоуна, или ради того, чтобы стать директором, или даже для того, чтобы занять место Штута в сердце мадам Лора. Преста убивает Штута, который решил ее бросить… И потом, есть еще и другие,