Проснувшись в незнакомом месте, Джорелл не может ничего вспомнить. Кто он, что это за люди, и где он вообще находится? И почему встречные кидают на него такие опасливые взгляды? Выясняется, что ему «посчастливилось» оказаться на базе древнего ордена «Защитники человечества», что стоит на страже людей, оставаясь при этом в тени. Прошло пять лет, с тех пор как Джорелл покинул Землю. Великая война за выживание неумолимо приближается. Смогут ли люди и илкарцы победить ренианцев? Исполнят ли высшие защитники свое предназначение, и будет ли это стоить им жизней?
Авторы: Дримпельман Павел
механизмов, которые что-то мастерили внизу. Вся планета в одночасье превратилась в один большой завод, где выжившие люди днями и ночами мастерили оружие и все то, что пригодится в войне с инопланетным захватчиком.
Изентриэль спустился вниз, где стоял обелиск в память о погибших. Он возложил на пьедестал свежие цветы и поставил бутылочку рома, уже шестую по счету. Откинув назад свое пальто, он сел на землю, взяв в руки вторую, принесенную им бутылку и, откупорив с характерным звуком, отпил глоток. В этот момент внизу была тишина, так как вскоре должен был начаться бой Джорелла, и все разбрелись кто куда, чтобы не пропустить такое важное событие. Сделав облегченный выдох, испанец начал говорить с обелиском, будто его старые друзья получат сообщение через этот памятник.
— Да-а… круто все повернулось. Сначала я проклинал вас за то, что вы не смогли победить проводника душ, а затем, когда столкнулся с ним сам… врагу такого не пожелаешь. Если б не тренировки и советы Макрэя, пропал бы как пить дать. Представляете? Тот, кого мы считали предателем и проклинали всем скопом, в итоге помог мне стать сильнее. Наверное, зря я сегодня повысил на него голос, но и ему не следовало плохо отзываться о Джорелле. На него свалилась такая ответственность, тяжело представить, какого ему сейчас там. Знаю, знаю, вы сейчас скажете, что он улетел не один, но все равно почему-то от этого не легче.
Без вас здесь тоскливо и серо, все не так. Хотя, наверное, оно и к лучшему, видели бы вы, что стало с нашим домом, сами наложили на себя руки. Даже не знаю, как сам держусь до сих пор… кажется, я стал понимать, почему человек от природы живет так мало – невозможно вынести столько дерьма, которое повстречается в твоей долгой жизни. Старик Ампелайос был прав, раз я сижу здесь, уставший, и цитирую его любимые слова.
Изентриэль посмотрел на часы и понял, что ему пора идти. Через пятнадцать минут должен начаться важный бой, от которого снова зависела судьба человечества. Будто само время остановилось на Земле, где люди замерли, затаив дыхание, и стали ждать, что же судьба преподнесёт им на этот раз.
***
Джорелла хотели поддержать все его друзья, но тот отказался, попрощавшись с ними в апартаментах. Ему нужно было настроиться, и не потому, что он боялся, а потому, что после услышанного об Хартэне в его душе стало разгораться пламя битвы. Это чувство, которое съедало всех владельцев черных, красных и темно-синих глаз. Как когда-то и говорил Улькиус, это гиганты битвы и цель их одна — поиск лучшего сражения. Спасение человечества, несомненно, была приоритетной целью для Джорелла, но как только душа чувствовала, что ей предстоит знатная заварушка, все тут же отпадало на задний план.
В такие моменты он превращался в быка, перед которым трясли красной тряпкой. Линтранд говорил Джореллу, что война у него в крови, что тот машина для убийств. Ампелайос утверждал, что они с ним родственные души. Теперь Джорелл по-настоящему начинал верить их словам. Есть только цель, только битва, и лишь она одна заставляет сердце дрожать, будоражить кровь в жилах, чувствовать себя живым. За две тысячи лет Джорелл кое-что потерял и прекрасно понимал это – частичку человечности. Хотя он отчаянно собирал ее заново по крупицам в мире живых. Джорелл лишь помнил, что значат некоторые вещи, но забыл, какие эмоции нужно испытывать при этом.
Сострадание? Ему было знакомо такое слово, и к кому оно применяется, но он разучился чувствовать его по-настоящему, ибо его не было в том мире, где каждый сам за себя. Страх? О да, животный и всепоглощающий. Джорелл прекрасно помнил его, но больше не ощущал, ибо испытал это чувство на сотни жизней вперед. Остался лишь инстинкт самосохранения, чувство опасности, которое может исходить от чего-то или кого-то. Вместо этого он стал более жестоким, холодным и расчетливым, в нем появилось больше кровожадности. Две тысячи лет он жил почти как дикий зверь, каждый день, борясь за выживание.
Однако Джорелл не забыл, как быть человеком, потому что в его сердце осталось место для любви, переживаний, печали и скорби по тем, кто больше не с ним. Он знал, что ему нужно делать и что от него хотят, ему было ясно, что жизнь миллиардов важнее того, что по глупости своей частичка человека в нем отмерла. Ежедневно освежая воспоминания, Джорелл вновь учился быть тем, кем являлся до ухода в загробную жизнь.
Он, человек, а люди его народ. Они нуждаются в нем, для них Джорелл светоч в будущее, та единственная дорожка, которая может исчезнуть в один миг.
За воротами ревела публика, ожидая крови. Последний бой перед тем, как мир узрит великую десятку. Комментатор схватил в руки микрофон, чтобы представить двух воинов.
— Дамы и господа, какой нынче прекрасный
