Мать наследницы

Меня охватил будоражащий, прежде неведанный коктейль чувств: животный страх, смешанный с детским восторгом. Мы летели сквозь пространство на такой скорости, которая недоступна ни одному, даже самому сильному коню.
Чтобы оторвать голову от груди Пита, мне потребовалось собрать в кулак всю свою храбрость. Ветер свистел в ушах, поток воздуха вжимал меня в мага, словно мы не скакали, а летели на крыльях. Позже, как только мы остановимся, я, безусловно, убью Пита, но сейчас он — мое единственное спасение и защита. Ослабь он свою мертвую хватку хоть немного — и я умру, на огромной скорости врезавшись в землю. Тем не менее, мне хватило мужества оторвать голову от твердой мужской груди и посмотреть прямо.
Вепрь мчал нас сквозь лесную чащу, как стрела рассекая пространство. Деревья расступались перед нами, сметенные пышущей во все стороны магией, как игрушечные фигурки. Пит сидел прямо, не выказывая никакого напряжения, словно ему ничего не стоило держаться в седле на такой скорости. Даже рука, держащая поводья, лежала расслабленно, без напряжения в мышцах, словно он управляет не огромным конем, а милым осликом. Вепрь так сильно бил копытами в землю, что она ходила ходуном. От топота, который раздавался на много верст вокруг, в буквальном смысле дрожала земля, как от землетрясения.
Мы уже давно покинули пределы столицы и, наверное, даже пределы царства Севера. Пит унес меня на юг, за несколько минут преодолев расстояние, которое на обычной лошади заняло бы несколько дней. Постепенно страх покинул мою душу, оставив после себя интерес и желание ловить каждый момент. Бешеный ветер, так отчаянно трепавший мои волосы, поутих, словно ему приказали уснуть. Когда я смогла успокоиться, то осознала, насколько прекрасна и необыкновенна эта поездка. Перед нами открывались потрясающие виды: мерцающее от солнечных лучей озеро в глубине девственного леса, луга, до горизонта усеянные россыпью пышных цветов, которые я прежде видела лишь на картинках в книгах, а также множество древних, невероятно крупных деревьев, которые растут уже несколько тысяч лет, не тронутые человеком. Потрясающе.
— Прижмись ко мне, — попросил Пит, и его голос прозвучал так заботливо и спокойно, что внутри у меня потеплело. Неужели он успокоился?
Я не успела додумать эту мысль, захваченная открывшимся видом. Неожиданно лес закончился, и я увидела, что мы стрелой мчимся.. .к пропасти. Земля обрывалась, будто боги разломили её, как кусок хлеба. Вепрь бежал, не думая останавливаться, и я с ужасом поняла, что он намерен прыгнуть туда, в эту страшную зияющую бездну. Руки непроизвольно вцепились в Пита, до боли сжав пальцы на его торсе, спрятав лицо на его груди, прижавшись к нему всем телом. Удар сердца. Другой. «Мы умрем» — на миг мелькнула мысль. «Сорвемся в пропасть и разобьемся».
Прыжок. Топот копыт резко оборвался, и мы взмыли в воздух. У меня перехватило дух.
От дикого страха из горла вырвался испуганный крик, и Пит прижал меня к себе еще крепче. Тук. Тук. Тук. Ровный стук его сердца — это последнее, что я услышу в своей жизни. Он ни капли не волнуется! Решил угробить нас обоих?! Хочет романтично умереть в объятиях друг друга? У меня не хватило храбрости приоткрыть глаза и посмотреть в лицо своей смерти. Как беззащитный котенок я жалась к Питу, ничего не соображая от страха и не дыша. Лишь его густой запах, который я вдыхала полной грудью, был моим якорем, последней связью с реальностью.
— Адель? — рука Пита переместилась с талии на плечи, отрывая меня от надежной и теплой груди, чтобы маг имел возможность посмотреть в мое лицо. Голова кружилась, а тело наполнилось странной нездоровой легкостью, грозившей перетечь в болезненную слабость. Я прикрыла глаза, пытаясь унять бешено стучащее в груди сердце, но мой покой был грубо нарушен. Губы обжег глубокий поцелуй, властный и пылкий, словно Пит утверждался в своем праве на меня, доказывал мне и себе, что эти губы имеет право целовать только он. — Мой ангел, — прошептал маг, прижавшись своим лбом к моему. Я ощущала его дыхание на своем лице, чувствовала каждое движение Пита, каждую эмоцию как свою собственную. Его прямой нос потерся о мою щеку, как ласковый кот, выражая доверие и преданность. — Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни, — шептал он обреченно и трепетно, коснувшись моей щеки широкой шершавой ладонью. — Что бы ты ни совершила, я никогда не смогу причинить тебе вред. Никогда, мое сокровище. Понимаешь? — влажные губы заскользили по моему лицу, оставляя короткие поцелуи, будто извинялись за то, что натворил их хозяин. — Адель, — прохрипел Пит, открывая глаза, — если я увижу хотя бы призрачный намек, взгляд, который покажется мне подозрительным и слишком откровенным, малейшие жест в твою сторону