Мать наследницы

от него, я немедленно убью этого мальчишку. Понимаешь? — синие, будто подсвеченные изнутри радужки, захватили меня. Своим взглядом Пит проникал в глубину моей души, перебирая ее струны словно музыкальный инструмент. Я верила каждому его слову. Он просто не сможет поступить иначе, не позволит никому прикасаться ко мне.
«Ты навеки станешь моей…» — именно эти слова Пит произнес прежде, чем взять меня как женщину в нашу первую ночь любви. Только теперь, годы спустя, я поняла, что это не просто красивое обещание. Это клятва. В мгновение ока меня наполнили противоречивые и самые сильные эмоции, накрыв сознание крутой волной. Слезы хлынули из глаз стремительным потоком, и не было никаких сил их удержать. Впервые после нашей встречи в часовне я заплакала в присутствии Пита, не таясь и не стесняясь своих слез. Пусть я избежала падения в лесную пропасть, но сейчас провалилась в более страшную яму — в пропасть своих эмоций, таившихся в душе долгие годы.
Маг взвыл, как раненый зверь. Он обхватил меня руками, вжимая в крепкое тело, впечатывая в себя так, будто хотел соединить наши тела в одно целое. И не только тела. Пит шептал мне нежные утешения, покрывал поцелуями лицо и волосы, сжимая меня в надежных объятиях сильных рук. Но впервые его ласки проходили мимо моего сознания. Мысль, бившаяся в моей голове как запертая в клетке птица, не давала возможности насладиться мужской нежностью.
— Я шлюха, — сквозь слезы выдохнула я, и поцелуи тут же прекратились.
— Что? — нахмурился Пит, отстранившись и пристально глядя мне в глаза.
— Я изменила своему мужу, — унять рыдания казалось равносильно тому, чтобы унять волнение моря — невозможно. Слезы, чувства и слова рвались из меня бушующим потоком. Казалось, попробуй я удержать все внутри — и чувства разорвут меня, сломают что-то важное в моей душе. — Я лгу всем вокруг. Родила бастарда и выдаю его за наследника трона. Сплю с тобой, принадлежу тебе, но имею законного мужа. Каждый день я совершаю преступление, каждый день изменяю. Ты ведь поэтому подумал про меня и Стефана, да? Решил, что раз я изменила Габриллиону, то начну изменять и тебе? Ты тоже считаешь меня шлюхой, Пит? Признай это, не лги, — слезы закончились, и теперь я судорожно втягивала воздух, выговаривая слова надрывно, рвано, преодолевая сводивший горло спазм.
Взмахнув рукой, Пит создал из воздуха стакан с водой и, приставив его к моим губам, заставил выпить. С каждым глотком мои плечи вздрагивали все реже, дышать становилось все легче, по желудку медленно растекся успокаивающий холод. Только сейчас я заметила, что мои руки дрожат.
-Дракон меня задери, кто вложил тебе в голову эту чушь? — бросив стакан на траву, Пит вновь прижал меня к своей груди, но на этот раз его объятия были пропитаны нежностью и желанием оградить меня от всего мира. Своими руками он будто пытался закрыть меня от всех, спрятать на своей груди, чтобы никто и никогда не посмел расстроить меня. Я все никак не могла успокоиться и беззвучно вздрагивала в его руках. — Мой маленький глупый ангел, — прошептал он в волосы, широкой ладонью проведя по гладким волосам. — Моя родная душа, мое самое ценное сокровище, алмаз моего сердца, — Пит уложил мою голову себе на плечо и вскинул лицо к синему небу. Не говоря ни слова, он вынул из кармана белоснежный платок с тесьмой из шелковых лент и вложил мне в руку. Я слышала, как он дышит глубоко и часто, будто пытается успокоиться. Его сердце билось ровно и мерно, хоть и чаще, чем тогда, когда мы летели над пропастью. Я начала считать эти удары, и вскоре смогла успокоиться. Воспользовавшись платком Пита, я тихонько высморкалась.
Тук. Тук. Тук.
Все будет хорошо.
Тук. Тук. Тук.
Мышцы, все это время в спазме сжимавшие мое горло, расслабились. Я сделала первый ровный вдох, словно напилась воды в жаркий день. Я должна держаться. Мне нельзя отчаиваться и погружаться в бездну своих грехов, тонуть в них как в зыбучих песках. Как бы я не нагрешила, Архан — моя спасительная ветка, за которую я буду хвататься, вгрызаться зубами, но удержусь, не пропаду. Не сойду с ума. Я выдержу.
— Посмотри мне в глаза, — нарушил тишину Пит. Низкие ноты, слышимые в звуках его голоса, ласкали мой слух, обволакивали, согревая сквозящей в них заботой. — Адель, -большой палец ласково коснулся щеки, — просто посмотри на меня.
Сделав глубокий вдох, я подняла голову. Слезы высохли, но я чувствовала, как их стягивающие следы испещрили мое лицо. Нос по-прежнему ощущался распухшим и слишком большим, вызывая желание умыться холодной водой. Я встретилась с внимательным, изучающим взглядом Пита, словно своими божественными синими глазами он пытался заглянуть мне в душу
— Моя роза, — шепнул он, заправив за ухо выбившуюся из прически прядь,