Мать наследницы

— Приказ царя, — пожала плечами служанка. Я лишь злорадно усмехнулась в ответ на это поясненье. Габриллион решил унизить меня, свою царицу? В буквальном смысле сделать белой вороной среди придворных, разодетых в пестрые одежды?
— Я не желаю одевать белое платье, — заявила служанке, оценивающе рассматривая предложенный наряд. Платье, без сомнения, прекрасно. Украшенное сверкающими от малейшего лучика солнца бриллиантами, оно напоминало драгоценный цветок. Множество воздушных слоев фатиновых юбок. Нежный, изящный, женственный силуэт создавал удивительно гармоничный образ. Платье прекрасно, но оно категорически не подходит для праздника урожая. Скорей уж для праздника зимы.
— Царь просил передать… — проскулила служанка, от волнения закусив губу, — что если вы не наденете белое платье, он не позволит вам выйти из покоев и посетить праздник.
Я шумно выпустила воздух из легких. Присутствие на балу — моя обязанность. Не показаться там значит нанести оскорбление придворным и людям, которые помогают мне содержать столовые для нищих. Габриллион наверняка скроет причину моего вынужденно отсутствия, представив меня как необязательную и несерьезную особу. С него станется.
— Давай, — закатила глаза я. Белое, так белое. Не хочется выделяться и нарушать традицию, но я царица, и мне позволено то, что не позволено остальным женщинам. Высказывать насмешки мне в лицо никто не посмеет. А если посмеют, то я мигом поставлю на место таких смельчаков.
Платье легло идеально. Белоснежное, как первый снег, оно создавало вокруг меня ареол невинности, которой я, конечно, уже давно не обладала. Пышная юбка начиналась в районе бедер, идеальным кругом разлетаясь на длину шага. Вырез-лодочка приоткрывал грудь для чужого взора, позволяя зацепиться за все самое интересное, но сохранял интригу. Обычно замужние женщины носят глухое декольте, такая открытая грудь свойственная молодым незамужним особам, которые ищут покровителя и пытаются привлечь мужское внимание. Не то, чтобы это было жестким правилом, которому все следуют. Скорее традиция.
— Вы прекрасны, госпожа, — сделала мне комплимент служанка, шнуровавшая платье.
— Спасибо, — улыбнулась я в ответ. Слуги знают, что, когда мы наедине, они могут вести себя более расковано, чем с другими господами. Такое допущение помогло мне завоевать преданность многих служанок, ставших моими ушами и глазами во дворце.
— Все готово, — сообщила она, поправив на мне юбки.
— Нет, — покачала головой я. — Вот, надень их мне, — вытащив из шкатулки давний подарок Пита — драгоценные серьги с синими камнями — я протянула их девушке. Именно подаренные магом украшения я надевала чаще, чем остальные драгоценности. Подарки Габриллиона и вовсе лежали в самом дальнем шкафу. Муж редко дарил мне подарки, а если и решался на подобное, то будто нарочно выбирал что -то безвкусное, странное, порой просто непригодное для выхода в свет.
— Вы прекрасны, Ваше Величество, — вновь сделала мне комплимент служанка. — Серьги прекрасно подходят к этому платью и подчеркивают цвет ваших глаз.
— Пойдем, — вздохнула я, мечтая, чтобы этот вечер поскорее закончился. Если бы я знала, что мне предстоит пережить одну из самых важных ночей в своей жизни, то страшно разволновалась бы.
***
Стоило мне войти в бальную залу, и сотни любопытных взоров оказались прикованы к моей фигуре. Я шагала с гордо поднятой головой, не выказывая ни капли смущения. Мой сверкающий белым наряд смотрелся пятном на фоне пестрых рядов придворных дам. Никто не посмел не то, что засмеяться, а даже ехидно улыбнуться. В глазах многих женщин я прочла заинтересованность, которая просыпается при взгляде на красивую вещь.
Я двигалась к трону и, подняв голову, натолкнулась на торжествующий взгляд Габриллиона. Радуется, думает, что унизил меня. После его неудачной попытки воспользоваться правами мужа Габриллион заметно озлобился, стал еще более агрессивным и злым, чем раньше. Уверена, если бы не мой отец, не поддержка народа и не защита Пита, царь скормил бы меня голодным псам. Живьем.
— Вы прекрасны, моя царица, — с откровенной издевкой произнес Габриллион, когда я остановилась у подножия трона.
— Благодарю, мой царь, — ровно ответила я, держа спину и голову прямо. Пусть видит, что его интриги мне не по чем! Что бы ни приказал мне надеть царь, народ все равно будет любить меня, а наследник трона, что рано или поздно сменит брюзгливого царя — мой сын. Пусть резвится, пусть выпускает свою злобу. Ничего больше сделать он не может. -Сегодня, в праздник урожая, в день торжества плодородия, я рада сообщить вам радостную новость.
Весь зал затих, жадно ловя каждое мое слово. Мой голос звучал