Прошло четыре года с тех пор, как я стала женой царя Севера. Догадывается ли мой муж, что наши дети не от него? Больше всего на свете я боюсь, что о моем поступке узнают подданные и царь, ведь в таком случае и меня, и моих малышей ждет казнь. Предательство, ревность, интриги и борьба за власть — что еще мне придется пережить прежде, чем жизнь войдет в тихое русло?
Авторы: Алисия Эванс
громко и ясно, разносясь по помещению как ветер, отражаясь от стен и взмывая вверх, под купол бальной залы, будто спешил к небесам, чтобы донести до них мои слова.
— Я жду ребенка, — всего три слова слетели с моих губ, и зал загудел, как пчелиный рой. Габриллион прищурился, но беззлобно, скорее задумчиво. Около минуты мы с мужем смотрели друг другу в глаза, будто сражаясь, схлестнувшись в немой дуэли двух ненавидящих сердец. На уровне инстинктов я поняла, что должна выдержать эту немую дуэль, отстоять…что? Габриллион хотел этого ребенка, так, почему он не выглядит довольным? Царь застыл, вцепившись пальцами в подлокотники трона. Он разозлен и, черт его побери, могу поклясться, что выглядит так, будто утвердился в своих подозрениях.
Едва мысль о фиктивном отцовстве Габриллиона мелькнула в голове, как царь, будто услышав её, опасно сверкнул карими глазами. Нет, он не может знать! И поводов сомневаться я не давала! Как хитрый зверь, супруг поднялся с трона и скорчил такую злую гримасу, будто я сообщила не о беременности, а о своей измене.
— Прелестная новость, — шелестящим баритоном пропел царь. — Восхитительная. Пусть боги благоволят, и вскоре супруга подарит мне еще одного сына, а сейчас давайте веселиться, -странно ухмыльнулся он и вдруг начал спускаться со своего пьедестала. — Позвольте пригласить вас на танец? — он выбросил вперед рук, предлагая вложить свои пальцы в его жилистую ладонь.
Все присутствующие, и я в том числе, замерли, в немом изумлении глядя на царя. Он не шутит? После четырех лет супружества он решил предложить мне танец? Все эти годы, на каждом из балов Габриллион танцевал в основном с Серпентой, реже — с фаворитками-однодневками, но со мной — никогда. Я вообще редко танцевала на балах, предпочитая удаляться сразу после всех обязательных церемоний и переговоров.
— Ну же, царица, — голос мужа заставил меня вздрогнуть. Сотни людей замерли в ожидании моего ответа. Отказывать царю нельзя.
— Конечно, — натянуто улыбнулась, прикоснувшись к грубой коже коротких мужских пальцев, чем-то напоминающими свиные сардельки.
Габриллион мгновенно сжал их, будто поймал меня в ловушку. Не медля, повел меня в центр зала, довольно ухмыляясь и всем видом демонстрируя прекрасное настроение. Готова поклясться, что его благодушие никак не связано с ребенком в моем животе. Я чувствовала это всеми фибрами души, всем своим существом.
Придворные расступились перед нами, освобождая место для танца. Встав в танцевальную стойку, я вновь отметила, насколько непривлекателен мой супруг: невысокий, постаревший, обрюзгший. На нашей свадьбе он казался мне намного более мускулистым, красивым и привлекательным. Теперь уже нет ни крепких мышц, ни мужественных черт лицо. Царь медленно заплывает жиром, и даже его хулиганская дерзкая улыбка превратилась в мерзкий оскал. А ведь прошло всего четыре года…
Рывок. Габриллион дернул меня на себя, впечатав в свою грудь.
— Осторожней, — не стала молчать я, возмущенно глядя в ненавистное ухмыляющееся лицо.
— Стараюсь, — рыкнул мне в ответ царь, довольной ухмылкой давая понять, что эта грубость осознанная, а не случайная. Мы закружились в танце, хотя правильнее было бы назвать это пошатыванием двух неуклюжих лошадей. Габриллион двигался на удивление нелепо, то и дело наступая мне на ноги, сжимая мои руки тисками своих толстых пальцев, опаляя лицо винным дыханием. Такое чувство, будто я танцую не с молодым мужчиной благородного происхождения, а с животным. К концу танца по мне будто проехалась лошадь, и не одна. Болели отдавленные стопы, горели следы от царских пальцев на моих руках, а тело ныло, будто меня долго и упорно трясли. Так оно, в сущности, и было. Танец с Габриллионом похож на поездку в телеге по кочкам.
— Куда вы, царица? — когда я думала, что танец закончен, и теперь я могу идти, царь еще крепче прижал меня к своей груди, не позволяя отодвинуться. — Подарите мне еще один танец. Я пьян от вашей близости.
— Вы пьяны от вина, которое вновь начали пить без меры, — негромко ответила я, без страха глядя в карие поросячьи глазки. Мой ответ не понравился мужу. На лицо, искривленное ухмыляющейся гримасой, начала наползать ярость, на губах задрожали первые звуки скандала.
— Ваше Величество, — раздался позади меня приятный мужской голос, разрушив ту гнетущую атмосферу, что родилась надо мной и Габриллионом и накрыла нас, как купол, отрезая от всего мира, — вас просят в наступательном штабе. Что -то касающееся взятия западных земель…
Габриллион не удостоил говорившего взглядом. Продолжая прожигать во мне дыру пылающими от ненависти глазами,
