Мать наследницы

он презрительно фыркнул и, наконец, удалился. Я смотрела вслед мужчине, которого вынуждена называть мужем, и чувствовала себя обворованной. Душу наполнило странное, но очень сильное чувство, будто меня лишили чего-то очень важного: счастья, возможности засыпать в теплой постели на груди у отца своих детей, называть своим мужем того, по кому тоскует сердце.
— Это правда? — спросил голос, спасший мои ноги от участи быть раздавленными в две лепешки. С первых звуков он показался мне знакомым, но я отбросила эту мысль как нелепейшую из возможных. Ведь не может же. — Ваше Величество, — мужчина сделал шаг, вставая напротив меня, и у меня перехватило дыхание.
Пит. Или не он? Этот благородный, даже холеный мужчина лишь отдаленного напоминал того серьезного, всегда одетого в строгие одежды мага, которому я отдала свое сердце. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, голубой фрак с белоснежной отделкой удивительным образом сочетается с моим платьем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить: это комплект, мы — пара.
— Что ты здесь делаешь? — испуганно прошептала я, с опаской смотря по сторонам. Подобная дерзость не может не остаться незамеченной. Сейчас все увидят, что царица и посторонний мужчина вырядились как молодожены, и тогда нам обоим конец!
Удар сердца. Второй. Время текло привычным потоком, и никто не обращал на нас особого внимания. Придворные танцевали, разговаривали, смеялись, лишь изредка бросая на меня придирчивые взгляды.
— Адель, — позвал меня Пит, и вновь никого не заинтересовало это вольное обращение к жене царя, — я ведь говорил тебе, что ты должна верить мне. Все под контролем, — он свободно раскинул руки. — Эй, вы! — крикнул он в полный голос. — Посмотрите, как прекрасна сегодня моя женщина!
Никто не обратил внимания на этот крик. Не услышать плотный, громкий, низкий, заставляющий вибрировать предметы голос Пита мог только глухой. Да и он что-нибудь да почувствовал бы. Придворные же продолжили веселиться, ничего не подозревая.
— Так, это правда? — сделав шаг вперед, Пит сократил расстояние между нами и мягко обхватил мои ладони своими теплыми, длинными, сильными пальцами. — Ты беременна?
— с вопросом он прикоснулся к моему животу, прижав ладонь к нежной ткани платья.
— Да, — шепнула в ответ и ощутила приятное тепло, исходящее от мужской ладони и проникающее в меня, даря покой и ласку. Синие глаза вспыхнули живыми огоньками, пальцы, сжимающие мою руку, напряглись. Пит замер, и вместе с ним весь мир остановился. Я жадно впитывала каждую эмоции, проскакивавшую на красивом лице мага. — Ты рад?
— Я счастлив, — шепнул Пит и, сократив между нами расстояние, накрыл мои губы благодарным поцелуем. На миг мелькнула мысль о том, что мы творим безумие на глазах сотен вражеских глаз, но она потонула в пучине любви, нежности и бесконечного чувства защищенности, которое дарили родные руки.
Не говоря больше ни слова, Пит, подхватив меня как невесомую куклу, закружился в стремительном танце. Не замечая никого вокруг, он, словно лишенный разума безумец, смеялся, целовал меня и продолжал кружить.
— Душа моя, — выдохнул маг мне в губы, — благодарю тебя от всего сердца за это счастье, -нежный поцелуй коснулся переносицы.
— Я рада подарить тебе ребенка, — улыбнулась в ответ, с наслаждением прижав ладонь к гладко выбритой щеке. Крепкие руки опустили меня, позволяя стопам коснуться пола и обрести опору.
— Адель, моя роза, — шепнул Пит, прижавшись своим лбом к моему, — сделай мне еще один подарок этой ночью.
— Какой? — дернула головой я, не понимая, о чем он просит.
— Стань моей женой, — Пит опустился на одно колено, завладев моей ладонью. От изумления я забыла, как дышать. Посреди бальной залы Пит говорил те заветные слова, которые я мечтала услышать от него уже много лет. — Я получил развод, отныне ничто не связывает меня с Ксеной. Я свободен, Адель, и готов вручить тебе свою свободу. Стань моей женой, — повторил он свою просьбу, в торжественном ожидании замерев на одном колене.
— Пит, я… — хотела было выдохнуть признание, но слова комом встали в горле. — Пит, а я ведь замужем, — ошарашенно выдала я, прижав ладонь ко рту. Эта мысль выстрелила в голове и пронзила сознание будто стрела, выпущенная из лука. Я так привыкла считать себя женщиной Пита, что уже давно перестала воспринимать Габриллиона мужем.
Стоя на одном колене, маг громко рассмеялся приятным и заразительным смехом.
— Адель, моя душа, ты поражаешь меня полетом своей мысли, — отсмеявшись, изрек Пит, не в силах стереть с лица задорную улыбку. Я смутилась, заливаясь краской от того, что в столь трепетный момент ляпнула несусветную глупость. — Твой брак с царем не имеет никакой силы, — вздохнул