Прошло четыре года с тех пор, как я стала женой царя Севера. Догадывается ли мой муж, что наши дети не от него? Больше всего на свете я боюсь, что о моем поступке узнают подданные и царь, ведь в таком случае и меня, и моих малышей ждет казнь. Предательство, ревность, интриги и борьба за власть — что еще мне придется пережить прежде, чем жизнь войдет в тихое русло?
Авторы: Алисия Эванс
умеют показывать свою слабость. А дочь с первых минут жизни стала для своего отца самой большой слабостью.
Пит не появлялся еще целый час, но мы с дочкой этого даже не заметили. Малышка вновь уснула у меня на руках, а я не могла отвести глаз от этого прекрасного и милого создания. Любимая, родная, моя. Если раньше мое материнское сердце принадлежало только Архану, то теперь пришлось разделить его, отдав половину этой крошке, у которой еще даже нет имени. Кстати, а как же мы назовем эту красавицу? Пока в голову не пришло ни одного имени. Все, что я пыталась подобрать, не подходило, не сочеталось с той нежностью, которую малышка распространяла вокруг себя.
Настойчивый, грубый, до неприличия звонкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Еще не видя незваного гостя, я уже знала, кто стоит там, за хлипкой деревянной перегородкой, отделяющей мою спальню от остального мира. Это не Пит, это…
— Его Величество желает видеть свою супругу и новорождённого ребенка, — раздался лебезящий голос лакея. Повитухи метнули в меня беспокойный взгляд.
— Не смотрите так, я её не отдам, — мотнула головой в ответ, прижав дочку покрепче. Нет уж, пусть и не думают! Пока Габриллион здесь, я не выпущу ребенка. На уровне инстинктов я восприняла мужа как источник опасности. Помнится, он хотел сына. Какова же будет реакция, узнай царь, что я родила дочь?
— Аделия, — Габриллион с ноги распахнул дверь. Он не видел повитух, но они триединой стеной отделяли меня от неадекватного царя. Стоило бросить лишь один взгляд в его лицо, как стало понятно: Его Величество пьян. — Родила мне девку, — омерзительным пьяным голосом проворчал Габриллион, пытаясь сфокусировать на мне свой косой поросячий взгляд. — Я хотел сына! — тявкнул он, неумело топнув ногой.
— Вы пьяны, — мой голос звучал как сжатая пружина, звеня от напряжения. Негодование распирало душу. Да как он посмел явиться ко мне после рождения ребенка в таком виде?!
— Прошу вас уйти и вернуться в трезвом виде.
— Заткнись, — прошипел царь, сделав странный выпад вперед. Непонятно, то ли он хотел броситься вперед, то ли просто не удержался на ногах. — Ты.. .дрянь.. .от тебя одни беды.
С пьяными разговаривать бесполезно, но мне не удалось совладать с собой и удержать слова внутри:
— Поверьте, простой народ страдает от вашей политики намного больше, чем вы от меня.
— Что ты сказала.? — сощурился пьяный кабан.
— Уйдите, — отчеканила я на грани шепота, но в образовавшейся тишине слова прозвучали как крик. Габриллион сверлили меня ненавидящим взглядом, и в его карих, подернутых пьяной завесой глазах, я видела свою смерть. Этот человек мечтает убить меня.
— Через месяц я вновь жду тебя на своем ложе, — рыкнул царь, в бессильной злобе сжав свои кулаки-кувалды. — Девчонка мне не нужна. Я хочу сыновей!
«Ты не достоин иметь детей, пьяное животное» — прозвучало в голове. Хвала небесам, мне удалось удержать слова в голове в тот момент, когда они уже заскользили по языку. Пришлось плотно сжать зубы, слегка прикусив язык, чтобы клокочущее негодование, смешанное с едкой ненавистью, не вырвалось в мир и не разрушило хрупкую видимость мира. Мы все понимали, что находимся в крошечном шаге от страшного скандала. Учитывая, что в случае выхода ситуации из-под контроля Пит прихлопнет Габриллиона, как муху, такое развитие событий крайне нежелательно.
Так и не дождавшись от меня ответа, царь презрительно фыркнул, метнув в меня полный ненависти взгляд, и шаткой походкой покинул покои.
— Препротивнейшее существо, — скривилась одна из повитух.
— Подземные слизни, и те приятнее в общении, чем он, — поддакнула ей вторая, подходя ко мне. — Надеюсь, царь не сильно расстроил вас? — женское лицо озарила сочувствующая улыбка.
— Нет, — покачала головой я. Габриллион, безусловно, очень мерзкий человек, но даже его поганый язык не сможет испортить мне этот чудесный день — день рождения дочери.
— Отдохните, госпожа, — мягкие руки приняли малышку из моих объятий и переложили в кроватку — ту самую, которую Пит когда-то смастерил для новорожденного Архана. — С ней все будет хорошо, можете ни о чем не переживать.
Стоило мне только уложить голову на мягкую подушку, как сладкий сон заволок сознание, унося меня прочь от дворца, Габриллиона и его интриг. Проснулась я уже ночью, услышав тихий напев незнакомой колыбельной.
Моим сонным глазам открылась удивительная по своей красоте картина. Стоя в пол-оборота ко мне, Пит держал на руках крошечный сверток и тихо мурлыкал ему песню. Впервые за время знакомства я услышала, как поет мой муж. Тихий вибрирующий баритон ласкал слух своим тембром.
