Прошло четыре года с тех пор, как я стала женой царя Севера. Догадывается ли мой муж, что наши дети не от него? Больше всего на свете я боюсь, что о моем поступке узнают подданные и царь, ведь в таком случае и меня, и моих малышей ждет казнь. Предательство, ревность, интриги и борьба за власть — что еще мне придется пережить прежде, чем жизнь войдет в тихое русло?
Авторы: Алисия Эванс
но они ладят и любят друг друга. Архан защищает свою сестренку, присматривает за ней, а она в ответ окружает его наивной нежностью и старается принести ему сладости в перерывах между занятиями — заботится.
— Иди, — разрешил Пит, уверенно кивнув. — Ты уже достаточно взрослый. Но через час вернись! — строго погрозил ему пальцем отец. — Не опаздывай.
— Да, отец, — кивнул Архан. Он никогда не спорил с Питом, не обсуждал его решения и всегда исполнял его волю. Я чувствовала, что сын очень уважает его. Мы рассказала Архану правду о том, кто является его отцом. Не уверена, что в силу возраста наш мальчик понял всю ситуацию такой, как она есть, но Габриллиона он неизменно называл «Ваше Величество» и никогда отцом. Царь редко общался с сыном и не замечал этой особенности обращения своего наследника.
В последние годы царь запил также, как и в начале нашего супружества. Вино и пиво лились рекой. Бывало, что Габриллион месяцами не выходил из запоя, пребывая в беспамятстве. Благо, мы с детьми добились переселения в другую часть дворца и уже не слышали тех скандалов, драк и поножовщин, которые Его Величество устраивал буквально у нас под дверью. Маленькая Ева прибегала ко мне в слезах среди ночи, когда за дверью начинался очередной дебош. На слезы сестры из смежной детской прибегал Архан, и мы втроем не спали до самого утра. После первого такого случая мне с трудом удалось отговорить Пита оставить царя в живых. Сошлись на том, что мы с детьми просто переедем.
Объяснить Лине вопрос о том, кто является ее папой, оказалось намного проще. Габриллион просто не замечал «свою» дочь. Евангелина была ему абсолютно безразлична. Подозреваю, он даже не помнил её имени. Пит, в отличие от царя, обожает свою малышку, задаривает её игрушками и только с ней позволяет себе побыть свободным и нежным мужчиной. С Арханом он держится более серьезно и сдержанно, проявляя свою отцовскую любовь иначе: дружеским потрепыванием по голове, обучением обращению с оружием и убеждением, что он сильный и отважный мальчик. Пусть с сыном Пит не нежничает, но Архан знает, что его любят ничуть не меньше сестры.
Часто, глядя на свою малышку, я вспоминала пророчество, данное мне много лет назад старой предсказательницей. Даже спустя годы я помнила каждое слово.
«Ты породишь того, кому хватит могущества свергнуть старый порядок. Волчонок сразит кабана, и воцарится мир, но пусть твой волк не думает, что он победил! Скажи волку, что грех его не прощен! С храбрейшим волчонком получит он лань, что прекраснее луны и светлее солнца. Озарит она светом своим мужские сердца, навлекая беду на себя. Отдаст волк на брачный алтарь свою слабость и счастье, свою кровь и плоть против воли своей. Как он отнял от сердца матери её драгоценность, так и у него отнимут ту, кто дороже самой жизни. Но знай: нет худа без добра. Лань унесется на крыльях ночи, и Древние возродятся под звездным небом».
Кажется, теперь, спустя восемь лет я поняла, о какой лани говорила тогда старуха. Евангелина как никто другой подходит под сравнение с этим трепетным и нежным животным. Нежная, добрая, невинная и светлая девочка. В ней чувствуется той силы, которая проскальзывает в Архане. Ева — очарование Пита, его цветок, который он ревностно оберегает. «Отдаст на брачныц алтарь свою радость и счастье». Неужели Пит насильно выдаст замуж нашу дочь? Неужели поступит с ней также, как поступил со мной мой отец? Поверить в это невозможно, а спросить прямо я не решалась. Знала, что Пит скептически относится к пророчеству. «Отнимут ту, кто дороже самой жизни». Кто посмеет отнять нашу девочку? Ответа не было.
— Спасибо тебе, — Пит благодарно сжал мою руку. — За то, что подарила мне семью, — его синие глаза светились такой искренней любовью и преданностью, что у меня сбилось дыхание.
Прошел час, и ровно за минуту до истечения времени наш мальчик вернулся из любимой рощи. Ева не отвлекалась от своей куклы. Начало вечереть, и мы засобирались домой. В последнее время нам редко удается собраться всем вместе, побыть наедине друг с другом, не опасаясь постороннего вмешательства. Жаль, что этот день заканчивается. Пит переместил нас во дворец. Семейный ужин — идеальное завершение вечера. Именно то, что нужно, чтобы чувствовать себя единой семьей. Если бы не…
— Ваше Величество, ваш супруг приказал вам и наследнику проследовать в Малую столовую, — проворковала служанка, вошедшая в спальню. О, нет! От досады я закатила глаза и чертыхнулась, не в силах сдержаться даже в присутствии детей. Почему именно сегодня?! Почему сейчас?! Что нужно от меня этому напущенному кабану, у которого от вина и пива даже кожа приобрела мерзкий красно-розовый оттенок.
