Мать наследницы

я, задетая его словами. — Как ты хочешь отвадить Серпенту? Она никогда не перестанет бороться за власть и влияние.
— Ты заметила, что после рождения Евы царь вновь начал вливать в себя бочки вина? -деловито спросил муж, вытянув ноги вперед и скрестив их. Эта поза придала его образу беспечности и легкости, который так редко можно было заметить в Пите.
— Он всегда пил, — пожала плечами я, не понимая, зачем Пит заговорил о Габриллионе. -После того, как ты наслал на него многомесячный сон, царь испугался за свою жизнь, но постепенно страх ушел. Теперь он пьет также, как и раньше, просто не устраивает дебошей. Постарел, — мрачно усмехнулась я. — Силы уже не те.
— Габриллион вырос в довольно суровой обстановке, — насупил брови маг. — Он рано потерял отца, рано взошел на престол, пусть и при матери-регенте. Он нес на своих плечах бремя власти, боролся с теми, кто желал его свергнуть, чтобы завладеть троном…
— Ты его хвалишь? — перебила я, одарив мужа прохладным взглядом. Слушать от Пита такие уважительные речи в адрес того, кто исковеркал мою жизнь, оказалось очень неприятно.
— Я пытаюсь заставить тебя посмотреть на ситуацию под другим углом, — маг вновь сделал вид, что не замечает моего неудовольствия. — Габриллион сильный правитель, как ни крути. Да, кровавый. Да, зачастую его решения кажутся странными, но, тем не менее, он пытается объединить под единой властью весь континент. Несколько разрозненных маленьких стран он соединяет в одно крупное государство. Габриллион отменил таможенные льготы на захваченных территориях, теперь обмен товарами происходит проще и быстрее. Он упразднил многих князей, объединив разные регионы в крупные княжества. Он поставил в наместники преданных лично ему людей.
— Что ты пытаешь мне сказать? — не выдержала я. — Что он хороший человек? Что я зря отказалась от жизни с ним?!
— Я пытаюсь заставить тебя задуматься, моя юная роза, о том, как такой сильный мужчина всего за несколько лет превратился в забулдыгу и дебошира? — никак не отреагировал Пит на мою резкость. — Тебе не кажется это странным?
Я вспомнила Габриллиона в нашу первую встречу. Сильный, дерзкий, молодой мужчина. В нем чувствовала сила и необузданная молодецкая удаль. Он был красив. Но все эти достоинства перечеркивала страшная любовь к выпивке, которая завладела им уже тогда. Мне казалось, что царь всегда был таким беспутным.
— Когда мы поженились, он превратил свадьбу в настоящий ужас, — прошептала я, вспоминая тот страшный день. — Полуголые женщины, массовая драка посреди зала, пьяные гвардейцы, совокупляющиеся в коридорах пары. — я не смогла сдержаться и скривилась от отвращения. — Да, Габриллион правит страной железной рукой, но его метод — война. Сколько молодых людей он уже отправил в могилу? Сколько простых крестьян умерло от голода потому, что его громадную армию нужно кормить?
— И, тем не менее, он стремится сделать страну сильной, — твердо настоял Пит. — На его месте я бы действовал похожим образом, — удивил он меня. — Несколько маленьких разрозненных междоусобицами стран всегда слабее большого государства, в котором все подчиняются высшей власти и не дерутся за каждый клочок земли. Твой отец совершил ошибку, выдав тебя замуж за Габриллиона в жалкой попытке избежать войны и свержения. Лучшим вариантом было бы прийти и сдаться царю Севера, заключить союз, признать свой вассалитет по отношению к нему.
— Что?! — задохнулась от возмущения я. — Сдаться Северу?! Прийти к ним с опущенной головой?! Пит, ты понимаешь, ЧТО ты говоришь?!
— Ты мыслишь как царевна маленькой страны, а не как императрица, — разочарованно вздохнул муж. Этими словами он будто ударил меня в грудь. По сердцу начала растекаться горячая жгучая обида. Сколько себя помню, я никогда не обижалась на Пита, но сейчас это горькое чувство наполнило душу, словно кислоту налили в хрупкую колбу. — Чтобы последующие поколения жили счастливо, кто -то должен принести себя в жертву. Кто-то должен воевать, кто-то должен строить империю.
— Твои речи пугают меня, — мотнула головой я, отворачиваясь от Пита. — Неужели человеческая жизнь ничего не значит для тебя? — прошептала, не глядя на мужа.
— Развитие цивилизации важнее комфорта нескольких тысяч человек, — ответил он, фактически дав утвердительный ответ.
— Понятно, — едва слышно шепнули губы. Не говоря больше ни слова, направилась к выходу.
— Адель, — окликнул меня Пит, продолжая сидеть в кресле. Он не пытался заставить меня остаться, но и на такой ноте заканчивать разговор не хотел. — Я думал, ты знаешь, что его страсть к вину усугубилась после появления при дворе Серпенты.
— Что? — изумилась я и сама не заметила, как обернулась. — А до неё?
— До неё он выпивал,