Мать наследника

в груди просыпалось что-то недоброе и злое. – Что ты тут забыл?
— Уже ухожу, Ваше Величество, — услужливо ответил мажордом. – Я всего лишь проверял, все ли подготовлено на должном уровне для вас и ваших гостей.
— Иди уже, — буркнул мой муж и с размаха сел за стол, вытянув ноги. Благо, я сидела в центре, и достать до меня он не мог. – Садись, тесть, — с неявной насмешкой в голосе произнес он последнее слово. — Будем разговаривать.
Зазвучали негромкие, чинные, медленные шаги. Так всегда ходит отец. Второй стул медленно отодвинулся, и я увидела знакомые туфли своего папы. Они забрызганы грязью, а значит, он даже не успел переодеться с дороги. Как же я по нему соскучилась! Он опустился на стул. Повисло недолгое молчание.
— Как поживает моя дочь? – спросил он у Габриллиона. Голос уставший, но требовательный.
— Ты приехал обсудить свою дочурку? – усмехнулся мой муж. Даже не видя его, я чувствовала, как отвратительно он ухмыляется. – А я думал, речь пойдет о чем-то серьезном.
— Я слышал, ты собираешь армию у южных границ, — после паузы ответил отец, и у меня внутри все похолодело. Наши страны ведь заключили мирный договор! – Зачем?
— Проверяю боеспособность войск, — с затаенной издевкой ответил Габриллион. – Разве договором это запрещено?
— Ты собираешься начать войну? – прямо спросил мой отец. – Габриллион, ты женат на моей дочери, так к чему все эти странные телодвижения? Она ведь мать твоего будущего наследника. Как ты представляешь себе войну между нашими царствами? Что скажет тебе твой сын, когда вырастет?
— Он ещё даже не зачат, Хабис, — вздохнул Габриллион. – Вот когда твоя дочурка выносит и родит мне сына, тогда и будем говорить о нерушимом мире и братстве между нашими странами. Но твоя девчонка настолько слаба и глупа, что я опасаюсь, что и дети от нее будут хилыми и болезненными. Вполне вероятно, что они погибнут, не дожив даже до трех лет. Так что становление мира – это долгий и ненадежный процесс. Я намерен готовиться к любому исходу.
— Но это нарушение нашего договора! Ты подписал его своей рукой! – начал терять терпение отец. Видимо, для него такое заявление стало полной неожиданностью, как и для меня. – Аделия – твоя жена, ты обязан считаться с ее интересами, даже если у вас не будет детей! Таков закон!
— Законы можно и поменять, — нагло заявил царь Севера. – Я ведь не отказываюсь от своих обещаний, Хабис. Просто нужно быть готовым к любому исходу этой ситуации.
— Ты не откажешься от своих планов по захвату моего царства даже после рождения ребенка, — мрачно констатировал мой отец. – Мой народ всегда будет в опасности.
— Если твоя дочь родит здорового ребенка, бояться нечего. В конце концов, она может рожать каждый год, укрепляя позиции своего государства. Все зависит от нее и от тебя, Хабис. Ладно, хватит о делах. Давай пообедаем, ты, наверное, устал с дороги. А то приехал и сразу потребовал переговоров. За вином и дела решаются проще, правда?
— Я хочу видеть Аделию, — мрачно произнес отец. По голосу я слышала: он очень расстроен словами зятя. Я тоже не ожидала от Габриллиона такой подлости. Угрожать войной после того, как подписан договор о ненападении – это верх цинизма и неуважения. Варвар всегда остается варваром, даже если примерил на себя платье цивилизованного человека.
— Я прикажу позвать её, — вздохнул Габриллион. – Научи свою девчонку приличиям, черт возьми. Сегодня она ворвалась в мой кабинет с какими-то нелепыми требованиями. Я человек терпеливый, но если она продолжит так наглеть, я за себя не ручаюсь.
Габриллион вел беседу непринужденно и живо, в то время как отец отвечал ему сухо, скупо, словно слова давались ему с трудом. В таком состоянии он пребывает нечасто. Отец явно загнан и чувствует себя беспомощным. Как же я его понимаю! Габриллион предал нас, и самое поразительное то, что он даже не пытается прикрыть свое предательство. Армия у южных границ… Он ведь может начать войну в любой момент! От моего мужа можно ждать любой выходки.
Начали подавать обед. Звенели столовые приборы, в воздухе появился волшебный аромат вареной говядины. Несмотря на то, что я уже позавтракала, у меня снова проснулся аппетит. Теперь беседу поддерживал в основном Габриллион, а отец, скорее всего, обдумывал ситуацию и пребывал в своих, мрачных и тяжелых мыслях. Я тоже судорожно соображала, что нам делать дальше. Жить в ожидании постоянного нападения нельзя. С моего мужа станется объявить войну Южному царству, а мне на голову случайно упадет камень с крыши дворца. Нет брака – нет обязательств.
Остаток разговора я слушала в пол-уха. Мужчины обсуждали какую-то ерунду, и то только для того, чтобы поддержать разговор. Габриллиону добавить было нечего, отцу нечего было больше