Мать наследника

странно и пугающе, что я вжалась в своего мужчину ещё сильнее.
Пышные рыжие волосы девушки вдруг стали светлеть, выпрямляться и удлиняться, рост уменьшился, а фигура стала не такой…выпуклой. Через минуту я посмотрела в её лицо, а увидела себя!
— Что это?! – воскликнула я, чувствуя какую-то чертовщину. Могу поклясться, что я только что видела самую настоящую магию. – О, боже…
— Адель, родная, не пугайся, — словно ласковый пес, Пит толкнулся в мое лицо своим носом. – Это суккуб. Она моя слуга, принимает облик любого существа.
— Но она превратилась в меня! – смотреть на себя со стороны оказалось очень тяжело. На несколько секунд я по-настоящему поверила в то, что сошла с ума. – Зачем? – близость Пита успокаивала меня и не позволяла скатиться в панику. Мне хотелось верить ему, это желание исходило из самой глубины сердца.
— Я ведь обещал тебе, что отныне ты будешь делить постель только со мной, — мурлыкнул он мне на ухо. – Твой муж больше не прикоснется к тебе, но нам нужно, чтобы он был уверен в своем отцовстве. Сама понимаешь, что для этого нужно. Суккуб исполнит твою роль и переспит с твоим мужем.
— Я поняла, — сглотнула, с затаенной опаской косясь на саму себя.
— Иди, — коротко бросил Пит и кивнул на дверь. Суккуб без лишних вопросов ушла. – Адель, — бог власти и могущества завладел моей рукой и запечатлел на ней долгий поцелуй, — сейчас я должен уйти. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, обдумать все случившееся. Я навещу тебя через несколько дней, — он прикоснулся своей большой шершавой ладонью к моему животу. – Ничего не бойся, малышка. Теперь все будет хорошо, — склонившись к моим губам, Пит поцеловал меня так, что где-то в пятках возникло щекочущее чувство, а пальцы на ногах сами сжались в кулак. Горячие губы касались меня, а потом вдруг растворились, словно сахар в воде. Когда я открыла глаза, бога уже не было в комнате. Я лежала на смятых простынях совершенно одна.
Солнце окончательно выползло из-за горизонта, освещая идеально чистое голубое небо. Мышцы приятно ныли, по телу растекалась приятная слабость как после долгой физической нагрузки. Наблюдая за тем, как начинается новый день, я сладко уснула.
— Спасут нас боги! – страшный женский крик заставил меня резко подскочить на постели. От испуга у меня едва не остановилось сердце и защемило в груди. – Его Величество, кажется, вот-вот умрет!
Что?! От этих я подскочила на постели и увидела, что возле моей кровати стоят лекари и слуги. Все они изумленно воззрились на меня, словно я восстала из мертвых.
— Что такое?! – служанки просто так не кричат. Для такого поведения должна быть из ряда вон выходящая причина вроде пожара, войны или эпидемии черной смерти. Словно опомнившись, служанка спешно поклонилась и ответила:
— Ваше Высочество, у вашего супруга только что случился сердечный приступ. Он упал прямо в своем кабинете, царевна, — у девушки дрожали губы, казалось, она вот-вот заплачет. – Им занимаются лекари, но говорят, то он совсем плох.
— Только не это! – с отчаянием выдохнула я и вдруг ощутила себя обманутой дурой. Я ведь говорила Питу, что смерть Габриллиона принесет мне одни лишь проблемы, и он при мне запретил своей слуге вредить ему. «Я все сделаю сам». Сделал! Мой муженек вот-вот окочурится, и тогда начнется такое, что война покажется нам худшей из бед. – Помогите одеться! – приказал я, выбираясь из постели. Все присутствующие смотрели на меня широко распахнутыми глазами и не спешили выполнять приказ. – В чем дело? – не поняла я их странного поведения.
— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? – осторожно спросила одна из лекарей.
— Мне доложили о предсмертном состоянии мужа! Как вы думаете?! – воскликнула я. – Что вы забыли в моих покоях? Разве вам не положено быть сейчас рядом с царем?!
Неужели это все обман? Я открыла ему душу, позволила прикоснуться к своему сердцу, а он взамен решил убить Габриллиона? Ведь, если подумать, у меня нет никаких гарантий того, что бог не солгал и действительно сделает все так, как обещал. А может, это простое совпадение? Учитывая образ жизни царя, совершенно неудивительно, что у него начались проблемы со здоровьем.
Я практически прибежала к покоям Габриллона. Пусть только попробуют меня выставить! Если этот кабан умрет, мне только и останется, что бежать отсюда. К счастью, бороться за право войти в покоя своего мужа мне не пришлось, и стража без возражений пропустила меня. Все встречные смотрели на меня, как на привидение, у многих были заплаканные лица, да и вообще вокруг чувствовалась тяжелая, гнетущая атмосфера.
Это та самая комната, где он лишил меня невинности и надолго отвратил от близости. Массивная фигура царя лежала на той самой кровати, на которой я стала женщиной,