Мать наследника

рядом с ним копошились целители в синих одеждах.
— Моя душа, — услышала я тихий плач и с удивлением посмотрела на рыдающую Серпенту. Она сидела в кресле в углу и выглядела настолько разбитой и слабой, что мне даже стало её жаль. Черная подводка для глаз потекла, оставив на лице некрасивые разводы, а нос распух от рыданий. – Умоляю, спасите его! Сердце мое, только живи. Живи…
Подойдя поближе, я смогла рассмотреть Габриллиона. Бледно-желтое, неестественно перекошенное лицо, руки, словно плети, безвольно раскинуты на кровати, а ноги свисают на пол. Иногда мне кажется, что он не дышит, но лекарь фиксирует слабое дыхание. Вокруг него все суетятся, стараются, но сам царь лежит, будто мертвый и почти не подает признаков жизни.
— Ты! – истеричный визг огласил спальню. Вскинув голову, Серпента вскочила со своего места и набросилась на меня. Перекошенное от злости лицо в обрамлении растрепанных волос делало её похожей на гарпию. – Ты приходила к нему утром! Это после тебя он слег! – любовница царя уже готова была вцепиться мне в волосы своими когтистыми пальцами, как вдруг её кто-то перехватил. Мужская рука остановила мать бастарда и резко дернула назад, сбив её с курса и завалив на пол.
— Не смей повышать голос на мою дочь! – отец появился из смежной комнаты и успел перехватить разгневанную графиню. Несмотря на свой возраст, он легко сбил её с ног и привел в лежачее положение. – Не забывай, кто ты, — продолжая держать женщину за руку, он наклонился и шипел ей в лицо. Лицо Серпенты исказила гримаса боли – локоть оказался неестественно выкручен. – Шлюха из рода пивоваров никогда не будет поднимать руку на мою дочь! Пошла вон отсюда, дрянь! – рывком поставив взрослую женщину на ноги, он толкнул её в сторону выхода. Я ожидала истерики и возмущений, но Серпента ограничилась злым взглядом в сторону отца и без возражений покинула покои царя.
— Спасибо, — прошептала я, заметив, что лекари недобро косятся на нас. Наверняка шум мешает им работать.
— Не за что, — улыбнулся отец, прикоснувшись пальцами к моему подбородку. – Я и так совершил ошибку, выдав тебя замуж за северянина. Смотреть на то, как мою дочь унижает какая-то потаскуха – выше моих сил, — впервые отец разговаривал со мной так открыто и тепло, без прежней чопорности и гордости. Сейчас он был в первую очень моим папой, а уже потом – правителем.
— Что произошло? – шепнула я, вновь взглянув на бледного Габриллиона.
— После того, как ты ушла из покоев мужа, — вздохнул он, — он поработал около часа и упал в присутствии своего советника. По его словам, царя осел на диван, схватился за сердце и потерял сознание. С тех пор он в себя не приходил, но лекари говорят, что шансы есть. Будем молиться богам, чтобы твой муж выжил. Нам ни к чему его смерть.
— Отец, клянусь тебе, я не причастна, — попыталась заверить его, но почувствовала укол совести. Не причастна ли? А не по моей ли вине голубоглазый бог решил убить Габриллиона?
— Аделия, даже не думай винить себя, — нахмурился отец. – Забудь слова этой мерзавки, никто не смеет обвинять нас в том, что случилось! Меньше нужно было пить и есть твоему мужу, тогда и здоровье было бы как у быка!
— Отец, — благодарно выдохнула я, и тогда папа впервые за долгие-долгие годы обнял меня, прижав к своей груди. Я сразу ощутила себя маленькой девочкой, которая могла зайти в кабинет отца в любой момент и залезть к нему на коленки. Несколько минут мы простояли так, наслаждаясь моментом.
— Простите, — прервал нас голос одного из лекарей. – Мы будем проводить сложную процедуру с иссечением. Вы не могли бы покинуть комнату?
— Конечно, — кивнул отец и увел меня в соседнее помещение.
Несколько часов прошли в тяжелом ожидании. Лекари боролись за жизнь Габриллиона, а я не могла перестать думать о Пите и нашей ночи. Столько нежности, любви и счастья мне не дарил никто и никогда. Даже если он действительно решил убить моего мужа, мое сердце, кажется, готово его простить. В памяти то и дело всплывали синие, сияющие глаза моего любовника, которые умеют заглядывать в самую глубину души.
Глава 14
— Дочь, — голос отца выдернул меня из воспоминаний, — мы так всполошились произошедшим с твоим…кхм…супругом, что забыли о тебе, — произнес он странную фразу.
— Обо мне? – я с рассеянным удивлением посмотрела на отца.
— Аделия, ты проспала больше суток, — осторожно сказал он, садясь рядом со мной. Я непонимающе похлопала глазами. Больше суток?! – С тобой все в порядке? Ты ничего не хочешь мне рассказать? Сначала ты неделю спишь и днем, и ночью, а потом отключаешься на тридцать часов, и никто не может тебя добудиться.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — солгала я, отводя взгляд. – Мне показалось, прошла всего одна ночь.
На самом деле мне показалось,