Мать наследника

в моих комнатах. Пит гладил мой живот, прижимался к нему ухом, целовал его. В те моменты, когда малыш толкался, стоило отцу прикоснуться к животу или вдруг оживлялся, услышав его голос, лицо Пита озаряла самая счастливая улыбка из всех, которые только можно представить. Он ждал рождения этого ребенка так, как никто другой. Я побаивалась родов и волновалась, а он считал дни до них.
Вопреки предостережениям Серпенты, моя беременность протекала идеально. Утренняя тошнота перестала одолевать меня ровно на третьем месяце, и я надолго забыла о любых неудобствах, связанных с моим положением. Только теперь, на исходе беременности, мой живот достиг гигантских размеров, мешая спать, ходить и даже кушать.
В последний месяц зимы морозы стали совершенно дикими. Северное море замерзло, люди старались не выходить на улицу без надобности и даже не выпускали из помещений животных. Как назло, в один из самых холодных дней котельная, находящаяся глубоко в подвале дворца, сломалась, стены покоев остыли, и мороз проник в наши спальни. Мне пришлось укутаться в две шубы и накрыться одеялом, чтобы не замерзнуть. Боюсь представить, что ожидает малыша, если он решит родиться в это время.
— Почему так холодно? – от недовольного голоса Пита комната задрожала, как сосуд. Я выглянула из своего кокона и натолкнулась на острый взгляд синих глаз, которые в свете свечей казались намного темнее обычного. – Что происходит?!
— Котельная сломалась, — вздохнула я. – Лопнула труба, и теперь мы не можем отапливать дворец.
— Проклятые горгульи! – рыкнул Пит, рывком срывая с себя камзол. Он закатал рукава, подошел к стене, выходящей на улицу, прижал к ней свою ладонь, и от пальцев бога начали расходиться алые линии, очень похожие на вены. Мне тут же стало жарко под своим коконом, пришлось скинуть и шубы, и одеяло. – Чтоб драконы подрали вашего мажордома! – презрительно выплюнул Пит, подходя ко мне и прижимая меня к своей груди.
— Пит, да здесь теперь жарко, как в бане! – воскликнула я, почувствовав, что покрываюсь испариной. – Ты перестарался, — посмотрела на него с упреком, и Пит виновато отвел взгляд. Щелчок пальцев – в комнате стало заметно прохладнее и комфортнее.
— Как малыш? – выдохнул он, опускаясь на колени. Маг приложил ухо к моему животу и, не дождавшись никакой реакции от ребенка, с тревогой посмотрел на меня.
— Сегодня он тихий, — тепло улыбнулась я, погладив живот. Пит поцеловал меня чуть выше пупка и встал.
— Ты понимаешь, что чтобы поддерживать отопление твоих комнат, мне придется остаться на ночь? – с хитрой улыбкой спросил он, смотря на меня так, словно я специально все подстроила и сломала механизм котельной.
— Если не хочешь, то можешь не оставаться, — вскинула бровь я, давая понять, что давить на чувство вины бесполезно.
— Адель, — покачал головой Пит. – Как твое самочувствие, мой ангел? — сменил он тему. – Роды должны начаться где-то через неделю, да?
— Да, повитуха говорит, осталось недолго, — негромко ответила я, рассеянно дернув головой. Мысль о родах пугала и нервировала меня.
— Жизнь моя, — заметив, что я нервничаю, Пит подошел ко мне и, задрав голову к верху, поцеловал, — все будет хорошо, — заверил он, глядя мне в глаза. – Роды будут принимать мои лучшие люди, у них огромный опыт. Они примут нашего сына так бережно, что ни один волосок не упадет с его головки. В нашем мире медицина продвинулась намного дальше, и смертность среди рожениц и новорожденных минимальная.
— А боль? – сглотнула я. – Все говорят, что это безумно больно.
— Адель, ещё ни одна женщина ни в одном из миров не умерла от боли во время родов и не умрет никогда. От чего-то другого – да, но не от боли. Ты зря волнуешься, — он нежно поцеловал меня в лоб. – Лучше думай о том, как ты впервые возьмешь на руки нашего ребенка, — от этой мысли он и сам просиял, смотря на меня с непередаваемой любовью, — как дашь ему грудь и накормишь молоком.
— А я думала, его будет кормить кормилица, — удивилась я, и улыбка Пита померкла. – У нас так принято, — поспешила объяснить я. — Всех благородных детей кормят специально подготовленные женщины.
— Наш ребенок не такой, как остальные дети, — с расстановкой произнес Пит, поглаживая меня по щеке. – Ему нужно именно твое молоко, Адель. Никакие кормилицы, служанки и прочие посторонние женщины на эту роль не годятся. Только материнское молоко. Понимаешь?
— Нет, — честно призналась я. – Что особенного в моем молоке?
— Ты особенная сама по себе, — туманно ответил Пит. – В тебе течет драконья кровь, — ошарашил он меня. – Очень слабая, многократно разбавленная, но она есть. Ты прямой потомок одного из драконов, десятки тысяч лет назад посетивших этот мир. Наш сын родится на свет с сильным магическим даром,