Мать наследника

Габриллиона пронесся по моим покоям как порыв ветра. Поверить не могу, что этот мерзкий человек вновь вошел в мою жизнь и влияет на неё. На миг я пожалела, что Пит не убила его девять месяцев назад, но тут же отмела эти греховные мысли. Нельзя желать смерти. Став матерью, я поняла это окончательно. Все люди – чьи-то дети, у каждого человека есть мать, которая когда-то также, как и я, кормила свое дитя грудью, вставала к нему по ночам, купала его и ласкала. От одной только мысли о том, что с моим Арханом что-то случится, сердце в моей груди сжималось и изнывало тянущей болью. Я не могу доставить такую же боль другой матери. Отныне я не могу желать никому смерти.
Габриллион вошел в мою спальню. Архан лежал на кровати, я стояла подле него, гордо выпрямив спину и подняв голову. Никакого страха перед мужем не было, скорее легкое волнение от того, что он может что-то заподозрить, впервые встретившись с сыном. Точнее, с тем, кого он считает своим сыном. Сегодня царь выглядел значительно лучше, чем в прошлую нашу встречу: лицо приобрело более здоровый розоватый оттенок, походка стала более ровной, руки уже не тряслись, да и весь его облик перестал напоминать ходячего мертвеца. Он закутался в толстые одежды – во дворце по-прежнему холодно, только в моих покоях очень тепло.
— Я желаю увидеть своего наследника, — пробасил царь, глядя на сверток из желтого одеяла на моей кровати.
Я молча взяла на руки Архана и осторожно преодолела расстояние между мной и законным мужем. Пит стоял позади, поддерживая меня одним своим присутствием. Я опасалась того, что Габриллион возьмет мальчика небрежно или навредит ему, но этот кабан на удивление ловко и бережно принял на руки не своего сына. Малыш вперился синими глазами в лицо царя, внимательно и напряженно изучая нового человека.
— Какие синие глаза, — тихо и изумленно прошептал Габриллион, впервые взглянув в лицо Архана. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки, руки похолодели, и сдерживать свой страх стало намного сложнее. – У тебя они светло голубые, — пробормотал царь, взглянув в мое лицо, — а у него насыщенный синий цвет. Странно. Никогда прежде не видел у людей таких глаз. Это что-то удивительное, — впервые я видела Габриллиона, искренне очарованного чьей-то красотой. Он любовался Арханом, не отрываясь от его божественных глазок. – Я назову его… — протянул царь, подбирая имя. Я даже не успела испугаться того, что у моего сына будет два имени – от настоящего отца и от приемного, когда глаза мужа сверкнули золотым светом, и он уверенно выдохнул: — Архан. Черт знает, почему именно это имя, но я чувствую, что его должны звать так.
Я медленно обернулась к Питу, стоящему за моей спиной. Чувствую, без его воздействия на царя тут не обошлось. Он с самым невинным видом хмыкнул носом и кивком головы спросил у меня, мол, в чем дело. Ни в чем. Просто никак не привыкну к тому, что меня окружает магия и зачарованные люди.
— Архан – прекрасное имя, — без капли лукавства ответила я, кивнув мужу.
— Мне сказали, что ты решила сама кормить его грудью, — не отрывая взгляда от малыша, сказал Габриллион. – С какой стати ты приняла такое решение? Я не хочу, чтобы твои сиськи обвисли, как два мешка.
За моей спиной раздался странный выдох, словно разъяренный бык готовился броситься на тряпку, разорвав её в клочья. Слова царя очень задели меня, неприятно царапнули душу. Оказывается, за время его болезни я успела отвыкнуть от хамства и оскорблений. Пит приучил меня только к ласке и комплиментам, в которых я купалась девять месяцев. Однако, за время общения я любящим мужчиной у меня появилось то, чего не было раньше – уверенность в себе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я тоже не хочу, чтобы от постоянных пьянок и проблем со здоровьем ваш мужской орган обвис аки тряпка, — спокойно ответила я ему, сохранив на лице доброжелательную улыбку.
Царь явно не ожидал от меня такого, поэтому не сдержал странного тявкающего звука. Его ноздри широко раздулись от гнева, глаза сузились в темную щелку Удивительно, но мне не было страшно. Пусть злится, он ничего мне не сделает. Унижать себя я не позволю. Ни ему, ни его любовнице. Кстати, интересно, где сейчас Серпента? Она, наверное, скачет от радости, что царь пришел в себя, однако за эти дни я ни разу не видела её.
— Следи за своим языком, царевна, — рыкнул на меня Габриллион. Только рычать он и может, ничего больше ему не доступно.
— Царица, — поправила я, стоя перед ним с идеально прямой спиной и сложенными на животе руками. – Я – царица, Ваше Величество.
Муж стиснул челюсти – возразить ему нечего. Он сам сказал, что царицей я стану, когда рожу ему наследника. Сейчас царь стоит передо мной, держит на руках