Мать наследника

всю ночь, ни разу не разбуженная детским плачем. Разлепив глаза и увидев окрашенное рассветными лучами небо, я резко села и случайно сбросила с плеча мужскую руку. Малыш спокойно спал в своей кроватке, а Пит лежал рядом, обнимая меня во сне. От этой невероятной картины перехватил дыхание. Мы впервые проснулись в одной постели. Пусть я представляла это себе иначе, но так мне тоже нравится. Мы оба спали в одежде, даже не укрывшись на ночь одеялом.
— Как ты? – шепотом просил Пит, зевая себе в руку. – Все хорошо?
— Вроде бы да, — я прислушалась к своим ощущениям. Никаких изменений не было, даже голова не кружилась, как вчера. Вообще, события прошлого вечера вспоминались с трудом, словно я пробивалась к ним через густой туман своей памяти. – А что произошло вчера?
— Вчера? – улыбнулся Пит уголками губ и сел. Длинные пальцы обхватили мой подбородок, заставляя смотреть в синие глаза, переполненные гордостью и радостью. – После приема драконьего эликсира ты стала бессмертной, как дракон, мое сокровище, — тихо шептал Пит, покрывая легкими поцелуями мое плечо, плавно подбираясь к шее и вызывая во мне волну мурашек. — С этого дня ты не постареешь ни на час, мой сладкий цветок, — прошептал он и медленно поцеловал меня в губы, коснувшись их лишь слегка, словно боялся зайти слишком далеко.
— Мне сложно в это поверить, — прошептала я, закрыв глаза. Пит уперся своим лбом в мой, и я ощутила на своем лице его дыхание. Горячее, медленное, оно утешало и будоражило одновременно. – Теперь ты моя. Навсегда. Отныне и на долгие века, Адель, — расплылся в улыбке маг. – Если бы ты знала, как мне хочется устроить праздник, известить всех об этом событии, но я вынужден молчать.
— Нас накажут, когда в твоем мире узнают об Архане? – спросила я, закусив губу. Несколько секунд Пит смотрел мне в глаза и наконец ответил:
— Нет. Никто не тронет ни тебя, ни нашего сына. Даю слово.
Пит все-таки ушел. Поцеловал меня на прощание и ушел, пообещав навестить нас в ближайшие дни. Вновь я погрузилась в материнство, отдавая сыну все свое время и силы, просыпаясь по несколько раз за ночь и переживая о его здоровье.
К счастью, после посещения Рагнара мой малыш не заболел, чего нельзя сказать о самом госте. Бастард царя вскоре слег с сильнейшей пневмонией, кашляя без конца и днем, и ночью. Его с матерью поместили о отдельные покои на другом этаже – подальше от наследника и всех остальных, кого мог заразить Рагнар. К своему удивлению, я впервые увидела, как Габриллион искренне переживает за своего ребенка. Он часто навещал любовницу с сыном, справлялся об их здоровье у лекарей и выписал из Южного царства лучших мейстеров. К маленькому Архану он не питал подобных чувств, почт не интересовался им, оправдываясь тем, что начнет заниматься его воспитанием когда тот подрастет.
Я искренне переживала за маленького мальчика и каждый день интересовалась его состоянием. Зная, что в мире Пита медицина продвинулась куда дальше нашей, я попросила его помочь Рагнару выздороветь, но он ответил отказом.
— Адель, я сожалею, но ничем не могу помочь, — ответил он мне тогда. — Прости.
— Но почему? — умоляющим голосом спросила я.
— Потому что это запрещает закон, — вздохнул Пит. — Излечить тебя или Архана — не проблема, но вот предоставлять помощь чужим иномирянам нельзя. Слишком рискованно. Прости, моя роза, но придется полагаться только на ресурсы самого мальчика.
Маленький Рагнар выздоровел лишь через три месяца, но столь сильная пневмония навсегда подкосила его здоровье. Мальчик побледнел, исхудал и стал очень квелым, болезненным. На протяжении всей жизни сын царя часто болел простудой, имел слабое здоровье и много времени проводил в постели, одна за другой поглощая лекарские настойки. Это отразилось на его характере, на взаимоотношениях с родственниками и окружением, и виной тому стала пневмония, перенесенная в детстве.
Все отговорки Габриллиона закончились, и он был вынужден короновать меня и признать полноправной царицей Севера и матерью наследника престола. Титулы не играли для меня никакой роли. Я хотела получить ту власть, на которую имела полное право. В этом дворце даже Серпента – графиня из третьесортного дворянского рода – имела больше полномочий, чем я. Ей подчинялись слуги, она ведала управлением хозяйственных нужд дворца, при этом получала солидное жалование. Единственное, чего она так и не получила – подчинение мажордома. Этот хитрый мужичок служил ещё отцу Габриллиона, смог закрепиться на должности, а Серпента мечтала сместить его. За много лет ей это так и не удалось. Зато у меня с этим замечательным человеком сложились вполне дружеские отношения, и я намеревалась это использовать.
Мой малыш растет, очень скоро ему потребуются