Мать наследника

Она была накрыта шелковым платком, и царь небрежно отбросил его на пол, демонстрируя всему двору свое отношение ко мне и моему новому статусу. В моей груди заклокотала злость. Этот кабан не упускает возможность унизить меня на глазах всего двора, словно я не его жена, а падчерица, которую царь вынужден содержать в своем дворце. Как же я его ненавижу! Да, именно ненавижу этого больного самодовольного пьяницу, от одного вида которого меня воротит.
Тем временем Габриллион взял в руки мою корону и повернулся лицом к залу. Корона цариц Севера выглядела довольно изящно, с тонкими женственными линиями и элегантной формой основания. Она оказалась намного легче мужской короны, к тому же была скромно и со вкусом отделана бриллиантами. Невычурно и красиво.
Царь начал спускаться по ступенькам, но вдруг замер посередине маленькой лестницы. Он поднял голову и медленно обвел зал мрачным и тяжелым взглядом.
— Сегодня, — его низкий и уверенный голос мгновенно завладел вниманием сотен людей, все присутствующие ловили каждое слово монарха, — у Северного царства появится новая царица. Как известно, супруга правящего монарха должна во всем поддерживать своего мужа, быть опорой и советчицей, утешительницей и любовницей. Такой была моя мать, — тяжко вздохнул он. – Она была предана моему отцу как никто другой. Она родила ему сына, в моменты слабости и болезни не покидала его покои, а её уму и образованности могли позавидовать многие государевы мужи, — уже долгое время Габриллион смотрел в одну точку, не сводя взгляд с какого-то объекта за моей спиной. Чуть повернув корпус вправо, я увидела, что в первых рядах придворных стоит Серпента, улыбаясь во все тридцать два белых зуба. Во время своей речи царь не сводил пристального взгляда с любовницы, будто бы общаясь с ней одной. – К тому же, она была удивительно прекрасной женщиной, о красоте которой ходила молва далеко за пределами нашего царства. Эту корону всегда носили лишь самые достойные женщины, — он наконец-то прервал зрительный контакт с любовницей и с грустью посмотрел на тиару в своих руках. – Надеюсь, ты не станешь исключением, жена, — произнес Габриллион совершенно бесцветным голосом. То, как он обращался ко мне, ярко контрастировало с той интонацией, которой он говорил о своей матери. Царь ясно дал понять всем присутствующим, кого он считает достойной этой короны, а кому вынужден её отдать.
Благородный металл коснулся моей головы. Муж чуть надавил на тиару, и она очень удобно легла на прическу, благодаря специальным изгибам крепко закрепившись на голове. Я присела в почтительном реверансе, стараясь не смотреть царю прямо в глаза. Эмоции одолевали, но мне удавалось держать себя в руках. Нельзя показывать, как сильно меня задел поступок мужа. Необходимо делать вид, что все в порядке, что я ничего не поняла. Дам слабину, покажу свою боль – и придворные, подчиненные Серпенте, немедленно ударят.
— Спасибо, мой царь, — мне хватило сил с достоинством взглянуть в поросячьи глаза Габриллиона и улыбнуться ему.
Царя демонстративно вздохнул и отвернулся, всем своим видом показывая, как он сокрушается о том, кому достался столь почетный титул. На этом церемония была окончена. Габриллион по-прежнему плохо себя чувствовал, с трудом передвигался и сидел на жесткой диете, поэтому от пышного празднества было решено отказаться. Корону я сняла сразу же, едва вошла в свои комнаты, в раздражении бросив её на кровать.
— Любовь моя, не стоит воспринимать выходки этой свиньи так близко к сердцу, — насмешливый голос Пита заставил меня вздрогнуть. Я даже не заметила, как он попал в мою спальню, совершенно позабыв о присутствии мага.
— Он унизил меня перед придворными, — процедила я, подойдя к окну. – Гад! Пялился на эту змею, словно не мне, а ей посвятил свою речь. Даже дураку стало ясно, что царицей он считает Серпенту, а не меня.
— Какая разница, что он там считает? – обволакивающий слух голос звучал совсем близко, утешая меня мягкими интонациями. Родные руки легли на мои плечи, чуть сжимая их и даря чувство защищенности. – Для меня ты самая прекрасная царица во всех мирах. Царица моего сердца, — шепнул Пит мне прямо в ухо, и по шее побежали табуны мурашек. Что же он делает со мной? – Адель…
Он начал медленно расшнуровывать застежку платья, ловко расплетая сложные элементы корсета. Мгновение – и строгий церемониальный наряд упал к моим ногам, как ширма, открывая мужскому взору полуобнаженное тело. Я развернулась, припав к мягким губам с диким, обжигающим поцелуем. В одну секунду мы вспыхнули, охваченные пламенем страсти, потеряли себя, соединившись в одно целое и неделимое. Я сама запрыгнула на Пита, обхватив ногами его узкие бедра. Он сжал меня, что было силы, вжимая в себя так,