Мать наследника

не наши предки, а простые люди, испугавшись бесконтрольного распространения магии! – пытался вразумить Пит упертую змею, смотрящую на него со смесью презрения и равнодушия. Да что она о себе возомнила, черт возьми?! Как посмела поднять руку на его ребенка?!
— Этот ребенок не может контролировать собственные силы, — отчеканила Высшая. – Он распыляет магию бесконтрольно, причем в таких количествах, что я ощутила её вибрации здесь, в Белом храме. Загляни вглубь себя и ответь себе на вопрос: сможешь ли ты контролировать магию этого неразумного создания? Через год он будет способен управлять тканью миров. Не боишься ли ты, Верховный маг, что из-за твоего чада погибнут сотни магов? Не мне тебе рассказывать, что случается, когда ткань миров рвется.
— Я смогу контролировать его силу, — с нажимом ответил Пит, с ненавистью сжимая кулаки. – Я его отец. Это под силу только мне.
— Петрариус, — шипящим шепотом произнесла Апи, подавшись вперед и сузив свои нечеловеческие глаза в узкую щелку, — даже если Совет Высших решит, что твой сын имеет право на жизнь, его мать все равно приговорят к немедленной казни, — ошарашила она его, с тенью удовольствия на лице наблюдая, как меняется выражение Верховного мага. – Простая человеческая женщина знает о магии слишком много, чтобы жить. И это полностью твоя вина.
— Адель ни в чем не виновата, — с расстановкой прошипел Пит, чувствуя, что внутри него зреет нечто опасное и очень горячее, грозящее вырваться наружу в любой момент. – Она родила мне сына! Только попробуй прикоснуться к ней, и я…
— Что? – расхохоталась Апи, запрокинув голову кверху. – Что ты сделаешь мне? Лишь Драконы имели власть над Высшими, но ты – жалкий маг, не можешь противостоять решению высшей расы. Это не в твоей власти, Петрариус. Советую тебе пойти к твоему бастарду и его матери, чтобы попрощаться с ними. Что бы ни решил Совет, один из них или они оба будут уничтожены как неблагонадежные элементы магической системы.
Это стало последней каплей. Апи рассуждала о судьбах самых дорогих его людей как о чем-то вторичном и неважном. Такое впечатление, что для неё это не наделенный драконьей мощью ребенок, а таракан, которого нужно вытравить или прихлопнуть, чтобы не досаждал. Она не видит живых людей в тех, кого опекает и судит, кого приговаривает к смерти и позволяет жить дальше. Это вызывало жгучую ярость, разъедающую душу, как кислота, подстегивающую Верховного мага защитить свою семью всеми доступными способами. В нем проснулся древний драконий инстинкт, спящий в крови рода уже несколько поколений со времен исхода Драконов.
Внутренняя магия, превратившись в жидкий металл, все-таки нашла выход. Рука налилась теплотой и тяжестью и будто бы удлинилась. Пальцы сжали холодную рукоять меча, материализовавшегося из его внутренних резервов. Длинный клинок с широким лезвием был полностью соткан из его собственной магии, сверкая так, будто внутри него находился источник света. Синие блики заиграли на стенах Белого храма, привлекая внимания Высшей к необычному явлению. Опустив взгляд на меч в руках Пита, она изумленно прошептала:
— Невозможно. Этого просто не может быть, — качала головой Апи, медленно пятясь от него, как от опасного дикого зверя. – Ты ведь не Дракон, — врезавшись в крупный вазон, она покачнулась, но каким-то чудом устояла на ногах. – Не Дракон!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Оставь в покое мою семью, — прорычал Пит, плотно обхватив рукоять меча, ощущая оружие как продолжение своей руки, как неотъемную часть себя. По лицу Высшей понял: не оставит. В её глазах промелькнули досада и раздражение. Зеркало души дало искренний ответ: либо Адель, либо Архан будут убиты, а этого Пит не мог допустить.
Взмах руки. Разящий дар, в который маг вложил все свои силы, какие только были в теле. Меч разрезал несколько слоев магической защиты, которые окружали Высшую, словно шелковую ткань. Защитный купол над ней лопнул, и острие клинка вошло точно в сердце, пронзая тело насквозь. Апи изумленно распахнула взгляд змеиных глаз и, медленно опустив голову, посмотрела на сотканный из драконьей магии клинок, торчащий из её груди. Она будто не верила в происходящее. Все высокомерие и надменностью слетели с неё, оставляя место лишь изумлению и страху. Подняв голову, она с детским удивлением посмотрела на Пита, словно спрашивала его: «Неужели ты сделал это? Неужели это случилось?».
Секунда – и её тело разлетелось на миллионы маленьких частиц невнятного серого цвета, словно некая сила взорвала Высшую изнутри и распылила, превращая некогда могущественное существо в ничто. Крошечные частички пыли растворились в воздухе, разлетелись