Матриархия

тут же оборвался: Рифат, усевшийся на переднее сидение схватил Юрца за руку. Я видел, что Юрец отмахнулся, а Рифат все махал пушкой.
«Хочет угнать у нас машину, ублюдок», — взорвалась в мозгу мысль. И я с монтировкой наперевес, кинулся к «Шансу».
Распахнул дверь и вырвал Рифата из салона, за руку. Он неожиданно оказался легким, как пушинка — шлепнулся задницей на асфальт, рядом с бордюром. Юрец что-то заорал мне. Рифат зырил на меня, подняв брови и выпятив вперед челюсть. Сейчас он особенно был похож на бабуина или на истукана, с туземских островов.
В зеркале заднего вида к нам спешила фигура. И снова, сковзь призрачность бытия потянуло гнилью.
— Да отпусти ты меня! — зашипел Рифат. — Гонишь что ли?!
Он снова нацелил на меня пистолет. Сжал зубы.
Мелькнула вспышка, уши заложило. Внутри меня что-то оборвалось и разлетелось мелким колючим крошевом.
Рифат встал и отряхнул штаны. Выглядело это комично. Я оглянулся и увидел сисястую. Ногти, да и руки тоже в бурых пятнах, бордовый цветок раны распускает лепестки на груди.
К машине спешили еще два СУЩЕСТВА. Они шли куда как быстрее зомби — почти бежали.
— ЗАЛЕЗЕШЬ ТЫ ИЛИ НЕТ?! — взвизгнул Юрец. Я дернул на себя ручку и повалился на заднее сидение. Юрец дал по газам. Я встал на колени и поглядел в заднее окно. На том месте где мы сейчас стояли, растворялись сизые клубы дыма. Две девки бестолково махая руками и потряхивая грудями, бежали за нами. Обычные девушки, только в крови.
Юрец погнал по переулку. С визгом вошел в поворот и сбавил скорость. Двигатель перестал надрываться и заработал ровно, уверенно. Вспомнил вдруг, что Юрка — тот еще фрукт. На сборы же ездил, от универа своего, и даже на танке там гонял, вроде бы.
Юрец и в цеху работал, на заводе — крутил гайки, таскал колодки, всякое такое. Говорил, что немного шарит в двигателях. Но потом ему надоело и устроился в «Ашан».
— Блин! Ну ты дал! — Юрец поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.
— Я думал, Рифат хочет выкинуть тебя из машины.
— Зачем это? — Рифат развернулся. Голова его, похожая на лампочку, оказалась между креслами. — Я помогал вам.
— Спасибо. Я уже понял.
— Эти суки… Пацаны, вы знаете что происходит? — говорил он без всякого акцента. Как-то раз Юрец поздравил Рифата с Пасхой, мол «Христос воскресе». А Рифат ответил, что он мусульманин.
Я помню, посмеялся с этого. Сам не присутствовал, Юрец рассказывал. А вообще, Рифат парень странноватый. Вечно хмурый, какой-то чопорный. Живет один и я никогда не видел, чтоб к нему приходили гости, девушки там.
— Мы не знаем, — ответил я. — Но как поняли, с ума сходят бабы. Ну, ни одного мужика, который бы хотел разорвать нас на куски, мы не встретили.
— А, что? — Рифат взлохматил волосы. — Я утром проснулся от криков. Ну, на улице что ли орет мужик. Я выглянул на улицу. Смотрю, там копошатся, ну вроде как дерутся. Подумал, мож пьяница какой-то, насилует девушку. Побежал туда. А потом смотрю — девушка в ночнушке, грязной. Ну, голая. А мужик клокочет с разорванным горлом. Такая, черная дырка, и полно крови, — он снова провел по шевелюре ладонью. — У нее вокруг рта как будто помада размазана, как у шлюхи. Бросилась на меня тоже, а я побежал назад, за калитку. Телка эта выглядела как гиена. Я знал, что она бешенная, потому и побежал. А еще — от неожиданности. Дома у меня пистолет. Я не собирался его использовать. Я ведь подрабатываю, в зоопарке. Ну, сторожем типа, летом вот. Это у меня как бы табельное… оружие, что ли.
— Теперь кажется, зоопарк повсюду, — вставил я. Рифат — опасный тип, оказывается. Черт его знает, сколько ему лет — разберешь разве, из-за бороды? Но он не старше Юрца, вроде бы.
— Ага. Ну, я побежал в дом. Калитку запер естественно. А во дворе — еще одна тварюка. Накинулась на меня, я и выстрелил, а потом уже слышу, как вы газуете… Ну и подумал, что надо мне к вам.
Юрец в это время вертел баранкой, а стрелка спидометра тряслась у отметки «40».
Сбоку метнулась тень. Юрец вскрикнул и дал по тормозам.
— Дави ее! Газуй! — заорал Рифат. У Юрца перекосилось лицо. Он крутнул баранку вправо.
По лобовому стеклу распласталась очередная психопатка. У нее как будто был разрезан рот — шире, чем у Джулии Робертс.
Юрец в самом деле поддал газу и меня вжало в кресло. Потом мотнуло из стороны в сторону. Под ногами перекатилась пустая бутылка из-под пива. Баба оскалила зубы. И стучала ладонью по лобовухе. На стекле оставались жирные отпечатки.
— Жми! — топал ногами Рифат.
— Не видно ни хрена!
Так наша поездка и закончится. Взгляд у бабы абсолютно безумный, но эта хоть в одежде. В рваной, заляпанной кровью — но одежде.
Это ничуть не успокаивало.
Она держалась сбоку, подтянулась,