Матриархия

молнии, глухо ворчал гром. Вода прибывала и прибывала, теперь уже по колено почти. Я вспомнил одну из частей «Пилы». Или это другой фильм? Там человек был заперт в каком-то резервуаре, вроде герметичного лифта, и со всех сторон прибывала вода.
Лето стояло засушливое. Никаких дождей с конца мая, и по конец августа, а потом, перед самым сентябрем, что-то покапало, смешное. И все, после опять засуха.
И ничего не сделаешь, не переубедишь никак стихию. Возможно ли договориться с лавиной? Или с цунами?
Так и женщины превратились в подобие слепых, карающих десниц, только Господа ли?
Когда воды стало по пояс, мы с Рифатом вновь бросились к лестнце. Очередная ступенька треснула и сломалась, и теперь мы, под ледяным водопадом, пытались приподнять-таки крышку.
А вода прибывала и прибывала. Я вспомнил тех людей, из погреба Ашота, и подумал, что это наверно, месть высших сил. Возданется каждому по заслугам его, по деяниям. Или высшие силы не мстят?
В любом случае, мне кажется, что ТАМ нас будут судить не за то, что мы совершили, а за то, чего не сделали.
Мы фыркали и кашляли в ледяной жиже. Какие-то обломки щекотали кожу, проникнув под одежду, вроде мелких рыбешек, пескариков.
И конечно, плавала всякая мерзость, как в ведьминском котле.
— Б…ь! — Рифат отплевывался от воды. С бороды течет в три ручья, глаза поблескивают. Черт его знает, от чего — темнота кромешная. Как у кошки что ли, глаза?
— Не ругайся при ребенке, — пожурил его я.
А вода прибывает и прибывает. Спички промокли, блокноту кабздец тоже. Все это время он чудом «выживал» вместе с нами, выпутывался из всяких передряг, теперь размок, разбух и, конечно, даже если его высушить — рисунки прежними не станут. И может хорошо, что Веня успел их посмотреть.
Надо же, какой-то древний язык. А может, Веня маленько поехал? Этого тоже нельзя исключать.
— Что ты там говорил про Зов? — вода журчит, чуть ли не орать заставляет.
— Чего? — переспросил Веня.
— ПРО ЗОВ! — прокричал я, перекрывая шум потоков. — Ты говорил, что он действует на мужчин!
— Да. На кого-то сильнее, на кого-то — слабее. Почему ты вспомнил?
Я пожал плечами, хотя Веня меня видеть не мог. Спросил я потому, что все обдумывал, обдумывал теорию, переваривал информацию. Есть ли тогда смысл бороться? Если в любом случае мы по щелчку Королевы, как лемминги, бросимся со скалы — если она захочет? Есть ли смысл?
То же самое, как сейчас. Воды уже чуть ли не по грудь, знай себе, хлещет, а мы все еще что-то пытаемся сделать, мечемся, как крысы на тонущем корабле.
В книгах главный герой редко умирает. А если и умирает, то в конце. Люди, главные герои своей жизни — могут умереть в любой момент, но это все равно… все равно получается в конце истории.
— Что? — прокричал мне Веня в самое ухо. Я посмотрел на него, поднял брови.
— Что — «в конце»?
— Неважно!
— Что делать, что делать, что делать… — бормотал Рифат.
Воды все больше и больше.
Но даже сейчас я не понимал, что шуточки кончились.
Нам крышка.

Айзек соскочил с борта «Зила». Хорошо так проехаться вот так, а не в кабине, сразу все ненужные мысли выветрились из головы. Все тревоги… На мгновение Айзек даже представил, что никакого Импульса не было. О наступившем конце света, здесь, на трассе, ничего не напоминает, разве что остовы машин в кюветах, да трупы птиц. И запах, конечно. Воронье дохнет по непонятным причинам: тут и там трупики.
— Что за сброд? — тихо спросил Айзек.
— Наши компаньоны, — ответил Сандро. — Пантелеев, Рамис и прочие.
Пантелеев это двухметровый здоровяк, с повязкой на глазу. Второй тип — коренастый крепыш с монобровью, вроде бы нерусский, по виду.
Другие «солдаты» галдят, ходят. Пожимают друг другу руки, хмыкают, морщатся.
Всю ночь шел дождь, и сейчас тоже пасмурно. Под ногами все киснет, и Айзек даже пожалел, что со всего маху спрыгнул с кузова: чуть не по щиколотки в грязь ушел.
Потом он вытащил сапоги из грязи, и та недовольно чавкнула.
Потряс руку Пантелееву — крякнул. Рукопожатие дагестанца, тоже достаточно крепкое, показалось деликатным поглаживанием интеллигента.
— Ну что? Вместе погоним, стало быть? — Пантелеев улыбнулся. Борода, зоркий, внимательный взгляд. Айзеку почудилось, что за ним наблюдает зверь, из лесной чащобы.
— Погоним, — улыбнулся Айзек, не опуская глаз. Рамис выкрикнул проходящим мимо паренькам, с «калашами»:
— Э! Ви чо такие сонные? Еле