Всего за неделю ОНИ истребили наиболее слабых, а спустя месяц планета явила новый облик. Герои спасают друг друга, пытаясь найти ответ: это конец? А если нет, то что будет дальше?
Авторы: Павел Давыденко
череп ломит и тошнит…
Щупальца потянулись ко мне, а я — к карандашу. Там остро заточенное древко, и если хорошенько напрячься, то можно даже поверить, что это кинжал. Жертвенный нож. Веня сказал, что Королева должна увидеть собственное отражение, что она вроде Медузы Горгоны, но Персей ведь был с кинжалом как раз. Он отрубил ей голову, там вроде бы не было такого, чтоб она увидела собственное отражение. Просто, от ее взгляда все обращалось в камень, а ведь я на Королеву уже вдоволь насмотрелся…
А может, я смотрел на нее сквозь собственный «ментальный» щит?..
Еще: по преданию, в тот момент, когда Персей отрубил голову Медузе, она была беременна. А потом из нее пополи змеи, уничтожая все живое.
Щупальце лизало ногу, нежно так гладило, присоски ласкали кожу, ко мне будто теплый маринованный гриб прикасался. Живой гриб, с шевелящимися волоконцами.
Тошнота не отступала, и на лбу выступила испарина. Щупальце медленно, но верно подбиралось к шее, а я вслепую шарил по полу.
Нужно достать карандаш.
Сквозь грифельный рисунок на полу сочится свет. Давит на грудь, тяжело дышать… тяжело… Свет, свет…
Глава 23
Они стоят на месте, а люди Айзека идут. Идут, идут. По бокам трассы опять поле, и шеренга солдат утопает в грязи по щиколотки.
Женщины ожидают. Бледные, растрепанные. Рваные раны на лицах, на теле. Искусанные губы, исколотые руки — в черных синяках. Точно такие же синяки под глазами.
Уж лучше бы они бежали. А они стоят просто так. И больше всего на свете Айзеку хочется упасть в грязь и лежать там, нежиться в вонючей жиже, но он все тащит и тащит за собой тележку.
Она может сдетонировать в любой момент, но этого не происходит. Может ли Королева влиять на механизмы? На электронные устройства? Вряд ли.
— Стойте! — скомандовал Айзек. Дробный перестук подошв даже на секунду не стих, «солдаты» шли и шли. — СТОЯТЬ!
Шеренга меж тем огибала женщин с двух сторон. Воздух чистый, и зрение фокусируется так четко, что видны пупырышки на грудях женщин вокруг сосков, похожих на дохлых шмелей.
Айзек увидел черноту в щелях между зубами, гниль, увидел волосы, тусклые и безжизненные.
— Стойте, — повторил он, с клокочущей хрипотой в голосе. — Подождите…
Он все шептал, а его ребята топали дальше, как заведенные солдатики. И тут Айзек вспомнил первый день, как он практически в одиночку расправился с кучей обезумевших особей — сколько там их было, семь? Да и неважно.
Он вспомнил месиво, в которое они превратили Фазу, трясущиеся губы Толика, когда твари стали рвать его зубами и ногтями. А Айзек стоял тогда на козырьке подъезда, и смотрел в глаза товарища.
И потом много чего было. Он прятался за спинами, подставлял пешек? Пускай так. Но тогда он — ферзь, и сделает то, что должен.
Пласты грязи облепили колеса тачки, сами обода утонули в зыбкой почве до середины, и Айзек упал плашмя.
Теперь его обогнали все. Он протянул руку, в попытке схватить лодыжку какого-то толстяка. Тот издал невнятный звук и дернул ногой.
Штанина выскользнула из скрюченных пальцев Айзека. На мгновение в грязи мелькнула оранжевая палочка, вроде карандаша.
Айзек моргнул и она исчезла. Он сел на колени, тяжело дыша. Сердце стучало, в голове его стоял шум. «Малышка» загремела в почувствовавшей свободу тачке, съезжая по накренившемуся днищу.
Взрыв. Всё к чертовой матери.
Не зря Сандро говорил про поражающие факторы. Обычной бомбы тут было бы мало, здесь нужно сравнять с землей всё.
У Айзека зашевелились волосы на затылке, а на всем теле шерсть встала дыбом. Он грудью почувствовал висящее над головой напряжение, полное первобытной животной злобы.
Все пошли, а он нет. Айзек думал, что он нисколько не лучше Попса и Кенни, которые повернули обратно, вместе с Пантелеевым.
Как в кошмарах. Либо ты перестаешь быть мужчиной, либо умираешь. Айзек закрыл глаза.
Гортанные вопли, рычание, мельтешение тел и когтей. Фонтаны крови брызгали в разные стороны. Совсем скоро нос Айзека тронул терпкий запах, густой, как в мясном павильоне, на рынке, чуть свежее, разве что.
(идти по земле пропитанной кровью)
Женщины управились быстро. Они делали привычные движения, как роботы, без прежних оскалов, вообще без всякого выражения на лицах. «Солдаты» не сопротивлялись. Они шли, и получали удары, шли и падали в грязь, с перебитыми артериями.
Шли и умирали.
Айзек кинул взгляд на тележку с бомбой. Они порвут его в клочки, стоит
