Матриархия

— А я не хочу без папы, — он шмыгнула носом и вытерла слезки кулачком. По-прежнему откуда-то издали неслись крики. Я вытер ладонь о штаны и протянул Риточке.
— Нужно идти без папы, Рит. Идем!
Теплая, безучастная ладошка, маленькая такая, прямо утонула в моей ладони. У меня вдруг соленый ком возник в горле, поддавил так.
Я сразу схватил девчонку в охапку, и припустил бегом.
В который раз за сегодня возникла мысль, что я близок к инфаркту. Не такая уж бредовая мысль, если вдуматься.
Скоро я стал выдыхаться, и перешел на быстрый шаг.
— Тяжело, Ромк? Опусти меня, я сама побегу!
— Н-нет… Сейчас-сейчас… отдохну немного…
Теперь мы находились от «дома культуры» в паре километров, не больше. Даже если у того психа бомба, взрыв нас здесь не достанет…
А потом задрожала, поплыла под ногами земля. Я схватился за столб, по спине побежали мурашки, на руках волосы встали дыбом. В груди что-то вздулось и завибрировало, как будто откликаясь на далекий зов, а сердце пропустило пару тактов. Риточка закричала.
Сверкнула яркая полоса. Помню, как заслонил глаза рукой, но и сквозь ладонь видел белую вспышку с оранжевой сердцевиной и голубоватой каемкой.
Ослепило, и наощупь я сграбастал в охапку девчушку. Бежал я прыжками, и на ходу жалел, что у меня нет кармана, как у кенгуру.
Земля вибрировала, вибрировала, и кровь в жилах стыла от нарастающего грохота, более резкого, чем у самолета на взлете. Риточка кричала, да и сам я ревел, но не слышал собственного голоса. А после земля разверзлась, и мы полетели вниз — в темноту.
************************
Они не сразу рассказали мне о втором корпусе. С первого дня перемигивались, намекали. Мол ещё рано ему рассказывать и показывать, а уж как созреет. Практику прохожу уже больше месяца. Не могу сказать что мне нравится здесь. Больница она и есть больница, какими бы громкими вывесками не прикрывалась. Здесь постоянно пахнет лекарствами, фекалиями и мочой, кровью — причем не только из туалета. Врачам постоянно приходится брать анализы.
Наша городская больница это такое место, где все возраста равны перед верной подружкой смертью — её величеством Болезнью. Родильное отделение, стационары и морг в самом дальнем конце аллеи. На днях мне предстоит побывать там второй раз. Помнится месяц назад Олег водил меня и все показывал.
Сегодня снова этот тип приехал на грузовичке. Он паркует его с торца, у тыльных ворот. Там стоит будочка, а в ней сидит старичок-сторож. Я его имени не знаю. Он нажмает на кнопку и шлагбаум поднимается. Едва ли это самое интересное занятие на земле, верно?
Мужчина из голубого фургона заходит в здание. Проводит там от десяти до пятнадцати минут, и незаметно уходит. Он в обычной одежде, без всяких халатов, в руке синий чемоданчик. Что он приносит? Что уносит? Вообще-то этот ящичек похож на «холодильники» для пикников.
Я по обыкновению сидел в своей каморке, поскольку работу переделал. Палаты вымыл, пересчитал пеленки. До сих пор я радуюсь, что мне выпало возиться с младенцами и их мамашами. Наверное потому что самый нездоровый младенец все-таки имеет больше шансов на выживание, чем старик. А Олег пугал рассказами — «утром заходишь, окоченел уже». А если даже маленький и умрет, то не очень-то испугаешься. Ведь нас почему мертвецы пугают, я как подумал — потому что они могут ожить и причинить боль или там укусить. А младенцы даже ходить не умеют. То есть, даже если появится ребенок-зомби — что он будет делать? Разве что оторвет мамкину грудь, вопьется в неё пальчиками. Да и то когда ему поднесут.
Быстро управился, на полчаса раньше получилось. Ночь — самое любимое мое время суток. Однако куда лучше проводить его дома, под одеялом и с книгой, нежели ползать по родильному отделению со шваброй. Сам не знаю, чего это мне вздумалось учиться на врача. И что из этого получится я тоже без понятия. Пока прохожу практику, но уже понимаю, что акушер из меня вряд ли получится.
Когда я загооврил о сроках практики, Олег как-то криво усмехнулся. Сказал что это не имеет значения. В девяти случаях из десяти практиканты остаются здесь и превращаются в квалифицированных врачей.
Глупоть какая-то. Но Олег вроде как наркоман. Такое содается впечатление, во всяком случае. Конечно, наверняка я не знаю, но этот тип с вечной усмешкой на изрытом оспинами лице своими беседами испугает любого.
Разве что я привык фильтровать информацию, да и вообще у меня повышенная стрессоустойчивость.
Городок у нас не очень-то большой. В родильном отделении всего десять одиночных палат для рожениц, но на моей памяти они не были заполнены одновременно. Здание двухэтажное, если не считать цокольный. В подвале я бывал