Матриархия

он любил кататься на канатах, в спортзале. Как-то раз залез под самый потолок, а потом то ли хотел съехать, то ли пальцы разжались. В общем, он упал мимо матов и сломал обе ноги.
Жесткие волоконца натирают кожу до красноты. Как будто Анькина косица, только гораздо толще.
Я упал через край стены, животом вперед — с полуметровой высоты. Перевернулся на спину и тяжело задышал, а надо мной возникли три мутных пятна.
Потом я различил лица. Лестница бросилась в глаза, и кольца каната.
— Ты как? Нормально? — сказал Юрец.
— Вроде да, — прохрипел я. — Почему у нее взорвалась голова?
Пацаны переглянулись. Вспотевшая лысина дяди Кости поблескивала, и он провел под носом, ероша щеточку усов:
— Это я ее. Сначала не мог никак достать. Вы вертелись там, двигались. Боялся, что тебя задену.
— Чистый Робин Гуд! — сказал Рифат. Не без гордости, как будто сам стрелял.
— Да ладно… Это еще что! Ты попробуй утку снять, — дядя Костя добродушно засмеялся. Я помню, как Юрец с Колькой ездили на охоту, как раз с ним. Вроде как можно было взять только одного человека, и Коля позвал Юрца. А я тоже хотел, конечно.
Позже я понял, что там ничего такого крутого нет, на охоте. Броди целый день, утопая в грязи, выслеживай почти что мифическую дичь. Спи в холоде и сырости, жри тушенку. Но когда тебе десять лет, лучше приключения не вообразишь.
— Дядь Кость! — взмолился Юрец. — Что вообще происходит? Вы знаете?
Лицо у мужчины тут же потемнело. Видно было, что смеялся он больше по привычке и на автомате, чем от истинного веселья. Подул ветер и пахнуло терпким потом, пополам с растворителем.
— Что случилось? — переспросил дядя Костя. — Бабы сошли с ума, вот что случилось. А вы парни, тоже дураки, раз на улицу вышли. Видите, как я обосновался? Ружье и обзор. Сижу здесь и снимаю этих тварей по одной, — он шмыгнул носом и вновь провел по усам.
Я тем временем встал и огляделся. Наша «база» — недостроенный дом. Скорее всего, нарядной черепицы и отделки ему уже не видать. Стропила, палки, мешки с мусором. Пара рулонов рубероида, топор и пила. Гвозди поблескивают тут и там, как гильзы.
Несколько коробок с патронами и автоматическая винтовка, не «Сайга».
Дядя Костя и впрямь хорошо обосновался. И быстро перестроился, как будто началось безумие не пару часов назад, а полгода.
Может, потому что он прирожденный охотник? Колька и Юрец про него чудеса рассказывали. И кабанов он валил — в глаз попадал, и медведя по молодости они с друзьями грохнули, а уж сколько дядя Костя принес с охоты уток и кроликов — не счесть.
И как точно попал в эту девушку. Я обязан ему жизнью, но это доходит до сознания медленно. Вроде бы в таких случаях благодарят, во всяком случае — в книгах, или там в фильмах.
Невольно взглянул на мою бывшую противницу. Брызги, брызги — липкие сгустки, комки, лужа растекается. Ножки нелепо вывернуты. Шортики задралась и видна полоска голубенького кружева.
Снова в паху зародилось тепло и самому противно стало — я же не некрофил какой-нибудь. Да и озабоченным раньше не был. Может, от стресса?
— Но должно же быть какое-то объяснение! — Юрец расхаживал по крыше, махая руками. — Должно быть! Не могли же они просто так взять — и сойти с ума.
— Ну, и какая разница? — хмыкнул дядя Костя. — На войне как на войне. Рви, или порвут тебя, а задумываться что к чему… Я вообще-то в отпуске, ребят. Встал сегодня утром, думаю, надо в сарае, наконец, порядок навести. Пока еще эти, гаврики не приехали. Работнички! Такой херни навертят, если отвернешься. Я потому и взял отпуск, чтоб следить за строителями, но видно, больше ни Жору, ни Олега не увижу. Да и дом конечно, фиг дострою. Для Вадика старался же… Раньше всех я встал, значит, и вожусь в сарае. Мне еще и дверь покрасить надо было.
А потом слышу: дома грохот, посуда гремит.
Думаю, что-то неладно. Надо бы посмотреть. Так и пошел в дом, в грязных перчатках, и сразу в нос шибанул знакомый запах. Я уж его ни с каким не перепутаю. Свежатина.
Дядя Костя шмыгнул, почесал усы. И продолжил:
— Хрен знает, кто из них это сделал. Жена или невестка. Честно признаться обе — стервы еще те. Вадик у меня не от этой жены, а от первой. Ну, Наташка-то умерла в две тысячи пятом еще.
Дядя Костя замолчал и отвернулся.
Сколько еще таких историй? Наверное, теперь каждый мужик может рассказать что-то подобное. Как проснулся, и обнаружил в обличье жены или дочери опасную тварь, с клыками и когтями.
Но Юрец прав. Разница есть. Нужно узнать почему и как, иначе… иначе, что делать и как бороться?
— Невестку, эту с-ссучару я бы и так пристрелил с радостью. А вот жинку все-таки жалею, хоть и попила она у меня крови, — вздохнул дядя Костя.
Он так и не поворачивался: