Матриархия

камни — сплошные круги.
Аня тоже… такая? Безумно рычащее, злобное создание? И ее мама, и бабушка?
И моя мама?
Да в это невозможно поверить. Я и до сих пор не верю, что мы на самом деле убили уже целую кучу женщин, а еще часть покалечили.
Дядя Костя вытащил из кармана пачку «Винстона». Винтовку повесил на плечо, зажал крепкими, желтоватыми зубами фильтр. Чирк-чирк зажигалкой. Выпустил дым сквозь волосы в ноздрях.
— Так что там… — он мотнул головой. — Коля? Того?
— Нашли дядю Жору и тетю Свету… — кивнул я.
— Пришлось размозжить ей башку, — подсказал Рифат. Я посмотрел на него так, как будто он действительно таракан в мойке, на кухне.
— Понятно, понятно, — запыхтел сигаретой дядя Костя. — Ну теперь решайте, пацаны. Можете со мной остаться, будем сообща выживать. А хотите — дуйте на четыре стороны. Держать вас не стану. Только подумайте хорошенько, поразмыслите над перспективами. Нужно переждать немного, может, устаканится все, наперед гадать дело зряшное. Никогда не знаешь, что с тобой случится в следующий момент.
— Мы подумаем, — сказал я. — Надо собрать мозги в кучу. Я идти куда-то прямо сейчас точно не хочу. Устал.
— Да, надо подумать, — Юрец поскреб подбородок. Странно, что к двадцати трем годам у него почти не растет щетина. На подбородке только, а на щеках какие-то чахлые кустики. — Но сейчас охота передохнуть.
— И поесть, — вставил Рифат. — Я сегодня еще не завтракал.
— О, а я совсем про жратву забыл, — дядя Костя почесал в затылке. — Не до того было, сами понимаете. Ладно, давайте с кем-нибудь спустимся вниз и притащим еды. Да ты ружье-то им оставь. Я прикрою. Хотя, в общем-то, я и сам могу сходить…
— Нет, — Рифат покачал головой. — Я с вами. А вы тогда здесь пока сидите.
— У нас куча дел, но мы вас подождем, — улыбнулся я одними губами.
— Там крови много, в доме, — пошевелил усами дядя Костя.
Рифат отдал мне ружье, а дядя Костя тем временем опускал лестницу, в потолочный проем. Я подошел к краю, оперся о кирпич. Никого внизу, но ружье следует держать наготове. Я стрелять не умею, но думаю, что ничего сложного нет. Знаю, что нужно прижимать приклад к плечу, как можно крепче — вот и все.
— Полезли? — дядя Костя опустил ноги в проем. Рифат стоит над ним и без оружия у него совсем другой вид. Ему, по всей видимости, некомфортно.
— Может, лестницу поднимете? — спросил снизу дядя Костя.
— А если вам надо будет по-быстрому бежать? — я погладил полированный, со сколами приклад «Сайги». — Нет, мы лучше будем поглядывать вниз, а лестница пусть стоит.
— Прямо операция «Буря в пустыне», — усмехнулся Рифат.
Когда они скрылись из виду, у меня тут же пересохло в горле. Сам я есть не хотел, но знал что это из-за стресса. Через какое-то время организм начнет требовать свое.
— Пить охота, — подал голос Юрец. — Надеюсь, они захватят воды.
Я угукнул. Прошелся вдоль стены. По-любому сейчас полезут, хоть одна да появится. По законам жанра. А я не могу в них стрелять, потому что они — живые люди.
«В погребе ты смог офигительно»
Неприятное ощущение в груди. И голова внезапно заболела. И что так, теперь всю жизнь — сидеть и отстреливаться?
Это должно когда-нибудь закончиться.
Пальцы вспотели. Я обтер ладони о штаны, по очереди: левую, правую. Юрец тоже не сидел на месте, бродил вдоль «бортов» нашего «Титаника». Я только сейчас заметил у него нож и как поблескивает сталь на солнце.
Свет, дающий тепло и жизнь. И безжизненный металл, способный убить. Я тут же захотел перенести на лист бумаги пальцы с рукоятью, лезвие. Зарисовать все так, как увидел.
Внизу приглушенный крик. Сердце тут же застучало.
Мы с Юрцом приблизились к проему. В глотке еще сильнее пересохло, я нацелил ружье вниз.
Клокочет что-то. Чавкнуло.
Мы с Юрцом обменялись красноречивыми взглядами. Конечно, в доме было полно стерв, и они напали на дядю Костю и Рифата. Что им винтовка? Оружие ведь еще надо перезарядить, а если шесть, семь баб? Попробуй-ка, успей расстрелять всех.
— Думаешь? — сказал Юрец.
— А?
— Того?.. — он мотнул головой и с кончика носа в проем полетела капелька пота.
— Не знаю, — прошептал я. — ЭЙ, РЕБЯТ! Что у вас там?
Тишина в ответ.
Подождали немного. Шаги. Шорк-стук, шорк-стук. У меня сразу картинка нарисовалась: баба плетется, со сломанной лодыжкой. Кость прорвала кожу, и торчит наружу. Женщина подволакивает ногу, за ней тянется след.
Я смахнул пот предплечьем. Упер щеку в приклад, прицелился. Только шагнет к подножию лестницы — стреляю.
Вот, вот…
Рифат. Прихрамывает, опирается на винтовку. Поглядел вверх. Глаза огромные, сверху — мокрая челка. Оглянулся, что-то пробормотал.