Матриархия

Влез на ступеньку.
Он нас не увидел, возможно, свет бил в глаза. Я опустил ствол и спросил:
— Рифат? Что там? — он вздрогнул и тут же попытался навести на меня дуло. А потом во взгляд его вернулась частичка осмысленности. Он моргнул, быстро облизал губы, язык мелькнул как у змеи. Рифат оглянулся еще раз и полез наверх.
Внизу показалась женщина, лет пятидесяти на вид. Волосы с проседью, сквозь дырки в халате видны валики жира. Она шагнула к лестнице и обхватила мясистыми пальцами ножки.
Я не мог в нее выстрелить — боялся зацепить Рифата. Он перебирал руками и ногами быстро, а толстуха поставила на первую ступеньку стопу — квадратный столб.
— Стреляй в нее! — взвизгнул Юрец. Рифат двигался медленно, как под водой и я опять вспомнил «Титаник». Показалось даже что шумит прибывающая вода, внизу. Вот-вот мы уйдем на дно.
Жирдяйка залезла выше. Лестница закачалась, затрещала.
Вот уже пальцы-сардельки вцепились Рифату в штанину. Он запыхтел, задвигал ногой.
— СТРЕЛЯЙ! — вновь проорал Юрец.
Я прицелился. Будь что будет. Нажал на спуск.
Не нажимается.
— Предохранитель! — крикнул Рифат. Я чуть не оторвал ноготь — так резко колупнул железочку, сбоку.
Потом — прицелился. Нужно ловить момент между ударами сердца, но нет, это чушь, не из снайперской винтовки ведь стреляю.
Я пальнул. Дым застлал обзор, а Рифат вскрикнул.
Когда дым чуть рассеялся, из проема выплыло безумное лицо, в крови и грязи.
Я отшатнулся назад, зацепился за что-то пяткой. Ружье выронил, плюхнулся на пятую точку.
Юрец подхватывал кирпичи и швырял вниз. Один, второй, третий.
Мир поплыл. Когда к зрению вернулся фокус, я увидел, как Рифат с Юрцом дергают лестницу вверх. Ее держали снизу, но они все-таки справились, а я продолжал сидеть как болван.
— А дядя Костя? — одними губами спросил я. — А дядя Костя как же? Лестницу…
— Да заткнись ты, — сплюнул Рифат. У него на шее дернулся кадык. Рифат прицелился из «Соболя», пальнул в дыру. Послышался грохот, у меня стрельнуло в ухе.
— С-сука, — протянул Юрец. — Вот тварь! Кажется, я ее видел. На углу Курганной живет, — он махнул рукой. Рифат провел ладонью по лицу, размазывая грязь.
— Вот чушня, — опять плюнул он. — Бред!
— И как нам теперь, без жратвы? — спросил Юрец. — И без воды хотя бы?
Рифат молча скинул мешок с плеч. Развязал шнурки, вытащил булку-плетенку, упаковку плавленых сырков. Кинул Юрцу и тот неловко поймал. Потом выудил бутылку «Кубая» и свернул крышку так, что она упала в пыль.
Рифат напился, дергая кадыком, и протянул бутылку мне. Юрец так и стоял в растерянности, прижимая плетенку к груди. Я сделал пару приличных глотков и подошел к Юрцу. Забрал сырки и передал воду. Вытащил один треугольничек, освободил от фольги — триста лет таких не ел и вот теперь самое время.
— У меня тут еще яблоки и бананы. Ну и сардельки, если кто хочет, — Рифат ворошил рукой внутренности мешка. — Шпроты еще, кукуруза, — он продемонстрировал банки. — Мы из холодильника выгребли.
— Круто. Так что с…
— Она вцепилась ему в горло. Я застрелил ее, но уже поздно. Прокусила артерию. Фонтаном брызнуло — на потолок, на стены. На пол, — взгляд Рифата подернулся дымкой. — На плиту попало. И на меня. — Он издал смешок и уселся, вертя между пальцами крышку. Юрец жадно глотал воду.
— Нам ведь нужно смотреть, как бы новые не подлезли.
— С этой стороны «козлы» еще, — заметил я. — Так что если и ожидать гостей, то оттуда.
Рифат вытащил магазин, потом вновь полез в сумку. Вытащил пару патронов. Солнце теперь заливало всю нашу дислокацию — значит, сейчас уже за полдень. Четвертая пара в универе началась.
— Там была одна, лысоватая. Я ее не смог убить. Бегала на четвереньках, лысая, — Рифат передернулся и щелкнул затвором. — Она так и осталась, внизу, мерзота.
— Черт с ней.
— Нет, серьезно, — Рифат обтер крышку о майку и закрутил бутылку с водой. — Она какая-то… Не такая. Старуха ими как будто руководила, а сама в стороне держалась. И резвая такая… Я хочу ее грохнуть.
— Успокойся. Хватило того, что дяде Косте глотку перегрызли.
— Угу, — Рифат шмыгнул носом. — Что мы теперь будем делать?
— Надо отдохнуть немного.
— А машина? — не успокаивался Рифат. — Как думаете, они ее… не тронули?
— Неизвестно, — я зевнул, так что свело челюсть. Юрец сидел тут же, на заднице и чавкал. Он всегда чавкает, причмокивает даже, притом неважно, что ест.
— Сидеть вот так — бред собачий, — пробурчал Рифат. — Нужно валить отсюда. Твари чувствуют нас и потихоньку окружают. В доме их было пятеро! Хорошо хоть всех завалили. Ну, кроме той старухи. Бр-р, как вспомню ее рожу… Ведьма!
— Немного отдохнем