Матриархия

и «Шанс» откинул бортом тело. В боковом зеркале я увидел, что женщина тут же вскочила — лицо без всякого выражения, в пыли, пополам с кровью.
В зеркале заднего вида остальные женщины бежали за Рифатом, а он хромал за «Шансом», то и дело оглядываясь. Губы шевелились, он кричал нам, но голос тонул в реве двигателя.
— Если сбавлю скорость, они нас убьют. Всех, — сказал Юрец. Затем высунулся в окно и проорал: — Жми, Рифат!
Но тот выдохся и отставал.
— Сбавь, сбавь, — сказал я. — Мы должны его подобрать.
— На черта он нужен? Козел.
— Мы возьмем его, Юр.
Юрец прикусил губу и вдавил педаль.
Рифат врубился в багажник, и спустя мгновение мы с Олей приняли его на заднем сидении, под визг покрышек. В салон дохнула паленая резина.
Дверь и ноги Рифата болтались в воздухе. За бампер зацепилась Рваная Щека, уже без ножа. Она как «Т-1000» из «Терминатора», карабкалась и цеплялась за багажник, обламывая ногти.
— Виляй! Виляй! — орал Рифат. — Газу, газу, газу!
Юрец добросовестно выполнял «рекомендации». Но на дороге, где тут и там перевернутые машины особо не разгуляешься. Мы сначала чуть не врубились в желтый ромб «главной дороги», в другой раз — чирканули по борту припаркованной «Инфинити». Хозяину уже пофиг, сто процентов.
А Мисс Рваная Щека все не отцеплялась. Тогда Рифат вылез в открытую дверь, изогнулся и нацелил на нее ствол. Она рыкнула, хотела броситься вперед, но пуля ударила ее в грудь и сбросила на дорогу.
Тварь покатилась по прерывистой разделительной полосе, и тут же встала и поковыляла за нами. А потом свалилась в лужу масла, как мешок с тряпьем.
— Не сворачивай в переулки, — скомандовал Рифат, захлопывая дверцу. — Нам нужна скорость. И чтоб поменьше людей. Какой-нибудь пустырь или… мы должны ехать за город.
— А как же твоя дочка? — сказал я.
— Мы можем выехать через Западный мост, а по дороге как раз заглянем. Там квартиры…
— И как раз куча людей.
Рифат перебрался на переднее сидение, вместе с винтовкой. Плюхнулся, откинулся на спинку. Прикрыл глаза.
— Ф-ф-у-у, — выдохнул Юрец. — Вот это ж-жесть блин вообще! Капец, вот это да…
— Нормально Юр… Теперь я верю, что ты гонял на танке. Все целы? — спросил я. — Оль, ты как?
— Ничего. Только ты меня задушишь так, — прошелестела она. Я только сейчас заметил, что прижимаю девушку к себе.
— Извини, — я убрал руки и чуть отсел. — Рифат, ты как вырвался? Честно, думал, что уж ты все — того.
— Не дождетесь, — ухмыльнулся Рифат. — Упал, потом вскочил и в хату! Пробежал через комнаты, через спальню, а эти — за мной. Парочку уложил, потом прыгнул в окно.
— Прыткий ты черт! — восхитился Юрец. — Умопомрачительный!
— Опять твои перлы, — Рифат задрал штанину. — Аптечка есть?
— Да была… Сзади посмотрите, Ром.
— Так куда мы едем? — я передал Рифату кожаный баульчик с красным крестом.
— Глобально Рифат прав, — сказал Юрец. — Ф-фу, вот дерьмо… Чистейшая жесть! Мы должны выехать из города. Просто, трасса всегда забита, а сейчас… Трудно представить, что там СЕЙЧАС. Так что надо выбрать направление посвободней.
— Кроме М-4 — какие варианты? — спросил Рифат, поливая рану перекисью. На волосатой ноге запузырилась пена и я вспомнил, как мы обрабатывали ранки в ванной Юрца, сегодня утром (или сто лет назад?). — Из города же надо выехать. А там всегда пробки, полно машин, и сейчас они все брошены, наверное.
— Доедем — посмотрим.
— Ты не гони так. — Рифат положил аптечку на торпеду.
— Тебе не угодишь. То гони, то не гони…
— Едь с нормальной скоростью, — подсказал я. Юрец глянул в зеркало, а я ему подмигнул.
— Вот вообще не весело. Вообще.
Какое-то время мы молчали, переваривая случившееся. Даже и не верится до конца, что мы избежали такой мясорубки. Потом Оля обработала мне ранку, а я тоже взял ватку: заметил на тонкой, загорелой шейке девушки царапину. Оля морщилась и шипела, когда я промокал ее ранку, а меня охватило странное чувство. Как будто это уже было — снова и снова и потом опять повторится, еще тысячи раз.
— Не грызи, — сказал я, и Оля убрала пальцы от губ.
— Ты прям как моя мама.
— Обломали! — загоготал Рифат. — Кончай свои дела, пикап-мастер.
— Да я чо, вообще можно сказать женат. Так сколько твоей дочке, Рифат?
— Полных три года, — он помолчал немного, а Юрец вырулил на проспект Нансена. Сбоку бетонный забор, а за ним железнодорожное полотно. Вот блока в заборе нет, и две ослепительные полоски резанули по глазам — рельсы.
— Мы с женой разошлись почти сразу, — заговорил Рифат. — Сначала жили так, ничего себе. Кристина баловалась травкой и таблетками и до… замужества, до беременности. Но так, знаете, я думал по молодости