Матриархия

Где-то эта гадость копится, из году в год растет «помойка». Куда она девается потом?
Не знаю, почему мне в голову такое полезло.
— Как там радиатор? — спросил Рифат. — Едем вроде?
— Вроде — да.
— Дай бог, чтоб не пробит был, — сказал Юрец. — Мы можем поехать через рощу. Там где родник, знаешь? Оттуда выедем к Западному. А там уж мост Сиверса и трасса.
— Давай лучше ты за руль. А то я без прав и доверенности…

Денек, в самом деле, разошелся. До этого я и не замечал, какая погода. По ощущениям, времени натикало пятый час, а мы все так и едем — потные, в душном салоне. Пахнет сухим и сладким, смесью дезодорантов, и от такой смеси першит в горле.
А вот в роще только птички чирикают и все. Тишина, ветер гуляет в кронах деревьев.
За «Шансом» по грунтовке тянется шлейф пыли. Машина идет с натугой, скребет днищем по неровностям колеи. Кажется, мотор сейчас заглохнет, и со всех сторон полезут ОНИ.
— Может, искупнемся? — предложил Юрец. — Ну, обмоемся.
— Самое время… — пробурчал Рифат.
— А куда нам спешить? — сказал я. — Мы не знаем, что нас ждет на трассе. А сейчас можно сделать привал. Отдохнем морально и физически, поедим. Зря вы, что ли, зашли в «Магнит», — я выделил ударением последнее слово.
Спустились по витой тропке. Сырость окутала, вползла в ноздри. Холод окутал лодыжки. Температуру воды на нашем роднике чувствуешь издалека.
Бассейн небольшой, камни с зелеными «бородами». Вода бьет из трубы, и на ней тоже водоросли.
Тишина, людей нет. Только вода журчит.
Я закатал шорты и слез в бассейн, ухая от удовольствия. Оля обошла бассейн и присела рядом с трубой. Подставила ладошку, и от серебристой струи полетели брызги.
— Ух! Тебе не холодно? — она улыбнулась. Впервые так открыто. И сразу стала красивее, женственнее. Улыбка — главное оружие человека, так было раньше, а теперь видимо, уже нет.
— Нормально… О-ох!.. приятно. Как будто новые, свежие ноги приделали, — я выбрался обратно на камень. Забитые, разгоряченные мышцы благодарили пульсациями и приятными горячими иголочками.
Юрец тоже в воду залез, что-то бормоча под нос и усмехаясь. Оля напилась из пригорши и спустилась на пару ступенек. Вода дошли чуть выше середины бедра, но лохмотья джинсовых шортиков не достала. Я глядел на полоску молочно-белой кожи, между водой и тканью, поднял взгляд на белую надпись «ROCK IT’S MY LIFE» на груди.
Да, Оля тянет на все восемнадцать. Личико теперь чистое, волосы девчонка собрала в конский хвостик. Юрец что-то говорит, снова бурчит Рифат, а мне и дела нет до них.
«У тебя есть Аня. Хотя конечно, ты можешь заглядываться на всякие смазливые мордашки».
Могу-то могу, но всегда при этом испытываю угрызения совести.
Щечки у Оли слегка порозовели, надеюсь не от того, что она уловила мои мысли.
Я снял пропотевшую, и как оказалось, изорванную на спине майку. Потом скинул и джинсы. Надо бы избавиться от них, жутко неудобно. Был бы нож, так я замутил бы из них бриджи с бахромой, а что.
Нырнул в бассейн. Мозг тут же стал туманиться, как лед в замерзающей речке. Легкие разрывало, из груди что-то билось, прогрызало путь наружу. Нет никаких проблем. Ничего не существует, кроме холода, холода…
Я вскочил и заорал, задрыгался.
Хорошо как!
— …сумасшедший! — перекрикивал Рифат говор воды. — Харе уже плескаться. Хавать пойдемте!
Я подмигнул Оле. Она показала пальчиком вниз. Оказывается, с меня наполовину слетели трусы.
Оля звонко засмеялась, эдакий колокольчик, и я тоже хохотал, сконфуженно подтягивая мокрые боксеры. Резинка вроде хорошая, наверно слишком резко выпрыгнул. Рифат сплюнул от досады.
Вода оживила тело. Я как будто проснулся после глубокого, качественного сна и теперь свеж, и полон сил.
Разве что проблема никуда не делась.
Трусы я выжал за деревом, надел поверх влажной ткани шорты. Рифат и Юрец побрели наверх. Я хотел накинуть майку, но тут подошла Оля.
— Что за шрамы на спине?
— Шрамы? — переспросил я. — От девушек. Бывает, впиваются ногтями в порыве страсти.
— Ты ж почти женат? — прищурилась Оля и стала от этого еще желанней. Мне хотелось прижать ее к дереву, а потом впиться в еще влажные от воды губы.
— Почти не считается. — Она обошла сзади и потыкала пальчиком поясницу. Потом прошлась по бугоркам позвоночника, опустила ладонь ниже, как бы невзначай (может и ненарочно, а у меня мысли только об этом). Трусы стали вспухать, и я прикрыл майкой район «молнии» джинс.
— В детстве откуда-то появились. Утром встал, а у меня там что-то вроде корочки, как