Матриархия

не как Фаза. Редко. Но пару раз были такие ощущение… вот как сейчас. Когда знаешь, что на самом деле то, что ты видишь — происходить не может.
Но все-таки происходит.
— Изя, так мы чего… так и будем здесь сидеть?
Толик заводил беседу раза три, за последние пару часов. Сначала он был в коматозе, лишь что-то бормотал, конкретно к Айзеку не обращаясь (тому пришлось затолкать приятеля под холодный душ). И вот он, серый и ноздреватый как сырое тесто, подрагивал:
— М-мы ж долж-жны ч-что-то д-делать… Из-зя, ч-что ДЕЛАТЬ?
— Называй меня Айзеком — сколько раз повторять?
— Извини… — всхлипнул толстяк. Айзек отошел от окна и взял пачку сигарет. Прикурил, и сизые завитки поплыли к потолку.
— Мы не можем сидеть здесь ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ! — взвизгнул Толик. — С ТРУПАМИ!
— Если не прекратишь голосить, я выкину тебя из квартиры.
Толик притих. Он знал: когда Айзек говорит таким спокойным, проникновенным тоном — жди беды.
Они вместе и основали группу «Лаймон», четыре года назад. Начинали с клубов-рыгаловок, наполненных малолетками, и постепенно доросли до «чеса». Постепенно развивались и…
Айзек их всегда заводил. «Нужно работать, работать… репетируем!». Айзек искал студии, залы для репетиций, решал траблы с жильем и людьми, недовольными соседством с панк-рокерами. Он продвигал, тащил группу за уши из дерьма, находил связи, вел переговоры… Он — мозг и одновременно сердце группы.
Толик с Фазой и шагу ступить не могли бы сами, а если и попробовали бы, то сразу поняли: дело зряшное. Айзек всегда выбирал наилучший, кратчайший путь.
Плюс, ему способствовала неимоверная удача. Не затеряться в толпе говнорокеров, не спиться и не слететь с копыт от наркоты, записать неплохой альбом и продать его, что самое главное — может не всякий.
Он писал тексты, простые, но не лишенные смысла. Он отлично пел и виртуозно играл на гитаре, гораздо лучше Толика.
— Теперь всему конец, — озвучил Айзек мысли, мелькавшие в глазах Толика. И улыбнулся так, что Толик на мгновение подумал, что это очередная фишка Айзека, вроде того пиар-хода, в соцсети «разбей свой инструмент». Цепочка получилась вроде той акции, с обливанием ледяной водой. — Я думаю, что мы можем попробовать.
— Попробовать что? — спросил Толик и плюхнулся на диван. Квартиру уже пропитал вязкий, сладковатый дух и от него свербело в носу. Айзек выпустил дым сквозь ноздри.
— Видишь тот джип? Нам нужно попасть туда.
— Изя… Айзек… Как же мы его заведем?
— О, — Айзек усмехнулся. — Я думал, ты скажешь, что воровать нехорошо! Растешь. Я наблюдал за водителем. И за той девкой, в юбке и лифчике. Пока ты мылся, я наблюдал за ними. Видишь там пятна? Подойди сюда, посмотри. Да не дрожи ты, как баба, в самом деле.
Толик подошел к окну. Двор-колодец. Красно-зелено-желтые качели, горка блестит. Все новенькое, недавно поставили, но жители пока еще не отучили своих собачек гадить в песочницу. Машины, машины.
Прямо на выезде со двора — «Лендровер». Черный, сплошь тонированный, «кенгурятник» мерцает хромом.
Толик всегда недоумевал, зачем мужики покупают себе эдакие троллейбусы. За те же деньги можно взять седан бизнес-класса или спортягу какую-нибудь.
Возле заднего колеса красное пятно, выглядывает лакированный туфель. А самого хозяина не видно.
— Айзек, как же мы… Ну скажи хотя бы, что происходит.
— Не знаю, — ответил он и стряхнул пепел в грязную кружку. — Но о трупах теперь можешь не волноваться.
— Сколько мы уже… здесь? И зачем сидим тут так долго? Может… — Толик облизнул губы, глядя в окно.
Айзек затянулся. Оранжевый огонек сожрал порцию бумаги с табаком. Крики стихли, и как понял Айзек, первая волна прошла. Они действительно, могут сидеть здесь хоть до второго пришествия, но отчаянно хочется жрать, а в холодильнике хоть шаром покати.
Кроме того он был не из тех, кто привык отсиживаться пока идет движуха. Нужно ковать железо пока горячо, пускай с риском для жизни.
Только неохота нарваться на психованных. Не особо хитро прикинув, Айзек понял, что следует опасаться прекрасного пола. Семь сучек в их квартире, плюс жаркие дамочки на улице. Проще чем дважды два: женщины спятили.
По крайней мере, менты не пришьют им дела. Так что зря волновался об отпечатках.
— Шайн о-он ю крэ-эйзи да-а-аймонд, — пропел Айзек. Толик оторвался от шторы и уставился на друга. Тот тыкал бычок в дно чашки, зудя незатейливый мотивчик. — Ша-айн о-он… Чего? Я не спятил, не бойся. Сейчас мы пойдем вниз, только нужно все хорошенько продумать. И найти оружие. Где-то валялся обрезок трубы, помню… Ты пока поищи, а мне надо… поразмыслить, типа, — Айзек плюхнулся за стол и подпер