Матриархия

прислушался. Постучал ножом.
— Слушай, а если они оставили караул? — нервно усмехнулся я. — Ладно… Бензин по идее хранится под землей, в резервуарах. Оттуда, под насосным давлением, подается наверх — к колонкам. — Сам говорю, а уже приметил люк. Возле магазинчика-закутка. Тоже холодильник, только пустой, естественно, и помятый как консервная банка.
Воняет мазутом, и все тем же запахом перепрелой одежды. Влажная, обволакивающая кислятина.
— Какой там к черту караул, — Рифат сплюнул. — Где там твой насос?
— Они без электричества не работают.
— Посмотрим. Что-нибудь придумаем, — Рифат подпрыгивал от возбуждения. — Спалим их дотла! Ты что, — он встал ко мне чуть ли не вплотную и сузил свои «насекомовские» глаза. Собственное отражение в них казалось мне крохотным и незначительным, — жалеешь их? Тебе их жалко? Этих тварей, которые разорвали бы нас на части, если б сейчас не спали?
— Они не спят, — ответил я. — На транс похоже. Пока мы будем возиться с насосом, пока заведем грузовик — и заведем ли? — они уже будут здесь.
— Транс? — Рифат скорчил рожу. — Да откуда тебе знать?
— Предположил просто. Что бы это ни было, они проснутся. Они не дадут вот так просто сжечь себя.
— Мы хотя бы попытаемся.
***
Мотор кашлял, выплевая выхлопы. Рифат довольно поглаживал подбородок. Да, мы завели бензовоз, и Рифат сказал, что это мол, судьба, что ключи торчали в замке зажигания. Я осмотрел насос: электричества, конечно же, нету.
А вот бензин есть. Стоило спуститься в подземелье, как голову стал дурманить сладкий, до приторности, запах. Однажды я наблюдал за работой техника, да и сам спускался вниз по лесенке, к хранилищу.
Никто и не подозревает, сколько бензина здесь — внизу. И немногие в курсе, как его найти. А если и знают, то… возможно не успели, или не до того было.
Читал какой-то роман, и там герои качали вручную. Рифат сказал, что мы просто обязаны добыть бензин любым способом и для меня — угробившего на заправке знатную порцию собственного здоровья, — это стало вопросом принципа. Я не думал о том, что нам нужно СЖЕЧЬ ЖЕНЩИН.
Я просто хотел добыть бензин.
Герметичность не нарушена, клапаны целы, и панель управления тоже. Но без электричества она бесполезна. В городах заправки не оборудуют ручными насосами — нет смысла. А вот в сельской местности, где перебои с электроэнергией милое дело, есть одна хренотень, вроде огромного насоса.
Шланг-труба. Подключить в две минуты, а качать заколебаешься.
— Думаю, незачем их сжигать, — снова начал я песню, когда вылез из «подземелья». — Лучше нам взять и отвести цистерну в городок. Мы скажем, что так и так, узнали. Ну и бензину Архип будет рад.
— А мне плевать, чему он будет рад. Если мы сожжем целое поле, заваленное этими шлюшками, я думаю, он тоже не расстроится. Так что там? Прицепить к той штуке можно, да? Нашел инструменты, — Рифат кивнул в сторону чемоданчика. — В кабине покопался… Там же деньги нашел, — он потряс у меня перед носом кошельком, набитым мятыми бумажками. — Теперь они никому не нужны. Но я возьму на память, — Рифат затолкал бумажник в задний карман.
— Ладно, будь по-твоему. Хотя я бы лучше вернулся в общину с цистерной. Разведку мы уже провели.
— Архип ничего ведь не говорил насчет топлива. Нам бензин не нужен, а возвращаться в общину… Мы все равно не будем с ними. Мы уйдем. Пускай с Юрцом и телк… Олей. Нечего там делать, поверь.
Я смерил его долгим взглядом. Пыльный, чумазый. Щетиной зарос чуть не до бровей. У меня-то толком не выросло ничего за месяц — так, на подбородке и шее. А Рифат еще и в бандане своей — чистый моджахед.
Повозились со шлангом, приладили к цистерне. Спустились под землю, и я стал показывать, что и как надо делать. Хотя ничего хитрого вроде — двигай рукоятку и все. Шла она туговато, смазку мы не нашли. Насосом долго не пользовались, и он не заржавел, а просто отвык от работы.
— Получится? — вопрошал Рифат. — А ты так делал когда-нибудь?
Шипение, скрип. Скрип и шипение. Мы пыхтим над насосом, танцуют синеватые тени, отсвечивают на металле, из-за них хреново видно.
— Ох! — Рифат помахал кистью и стал сосать палец. — Мозоль сбил…
Я поглядел на него, тяжело дыша. Занимаемся какой-то чертовщиной, даже малейшего смысла нет сжигать женщин.
Или все-таки есть?
Отмщение.
Родители Юрца, Колька и его мама, дядя Костя. Тот безумный тип, который мог бы запрыгнуть к нам в машину. Моя Аня. Тысячи убитых мужчин, подростков, детей, тысячи загубленных судеб. Каприз природы? Естественный отбор? Тогда то, что мы хотим сделать (да я этого хочу, очень хочу!) — каприз провидения. Спят эти твари, или находятся в трансе — плевать. И Рифат прав: они разорвали