Матриархия

шум крови в ушах, я услышал гортанные вопли и присказки на неведомом языке.
Поясницу запекло. Стигматы, стигматы. На мгновение я снова оглох и механический лязг металла (или микрофон это включили микрофон) проткнул иглами мозг.
Вот уже я на ногах. Рифат тащит меня за собой через весь дом, на горло давит тошнота. Наступил на что-то мягкое, врезался в дверной косяк плечом.
В руку вцепились зубы, и я завизжал по-бабски, даже не понял сначала, чей это крик. Потом вновь споткнулся, и уже Рифат вскрикнул, а темная масса перекатилась по полу, подвывая и скуля.
— Иди сюда, поближе… — раздался в темноте голос Мариам, и тошнота навалилась с удвоенной силой.

Сплошные лабиринты, полные затхлой темноты и разложения. Ничего толком не видно, в каждую пору кожи просачивался сладковатый тлен, и я сам им истекаю, как потом.
Еще одна комната, чуть подсвечивается голубыми нитками. Свет пробивается из щелей в окнах. Рифат дернул дверцу шкафа, и нас приняло пыльное, застарелое нутро, полное растертой в порошок моли.
Мы залезли в шкаф.
Я почувствовал себя полным придурком.
— Зачем мы сюда… — пробормотал я и ойкнул. Сел, тронул локтем заднюю стенку и дикта задребезжала, почище листа металла. Невозможно не услышать.
— Они во дворе. Семейка эта… Визжат.
— И мы будем прятаться от них здесь? — закашлялся я.
— Тихо ты… А что делать? Там их человек десять! Не считая детей.
— Человек десять? — поперхнулся я. — Ты… Я ведь ему не поверил.
— Я тоже. Если бы не еда… Блин.
Голоса, голоса. Как в детстве, когда играли в прятки. Топот за стеной.
Они нас ищут. Сейчас найдут Ашота и Вагана, и тогда семейка нас точно прикончит.
— Как думаешь, — шмыгнул носом Рифат, — они на самом деле… каннибалы? В доме столько запахов намешано, что я сначала не понял, — шепнул Рифат. — Все, тс-с…
Мы замолкли. Кто-то сопит, нюхает. Втягивает воздух ноздрями, как собака.
И я догадывался, кто это.
Заскулил. Потом опять пришепетывание Мириам. После грохот, стук — прямо за стенкой. В шкаф ударили: «бтум!». Я еле сдержал возглас, седце колотится так громко, что ОНИ просто не могут не слышать.
Проклятый дом!
Сейчас бабку (Глафира, так он сказал?) я вспоминал даже с умилением. Вот бы вновь очутиться в той ванной, а после убраться из поселка ко всем чертям.
— Алануэ? Вазмекитэ, амгн? Ублюдки, макэтн! Инч, Мариам, Гарик, идзем!
Хоть я и не знал армянского, общий смысл фразы я все-таки уловил. Шорк-шорк. Опять заскулил «пес». Мариам лопочет.
Мы теперь отсюда никогда не выберемся, что ли?
Человек десять, и откуда они взялись?
Сплошные вопросы…
И я на минуту обо всем забыл. Что мы нам нужно найти Олю и Юрца, что мир сошел с ума и что ЭТОТ ДОМ — часть общего безумия.
Черт его знает, каннибалы они или нет, но я хотел поскорее вырваться из этого гадюшника.
Сердце и не думает успокаиваться. Пот печет глаза. Голоса отдалились, вроде затихло все. Прямо под окном вдруг хрипло залаял пес, и снова кто-то крикнул на армянском.
Мы так и сидели молча. Ждали чего-то, боясь даже шептаться.
Безвыходное положение.
В таких ситуациях, когда от тебя ничего не зависит… Может, зря мы забились сюда? Хотя я тогда вообще ничего не соображал.
Подо мной целая лужа пота, мокро сидеть.
Если бы мне кто-нибудь пару месяцев назад сказал, что я буду спасаться от банды армяшек, то я бы повертел пальцем у виска. А если бы с нами была Оля?.. Если бы она не успела спрятаться?
А вдруг… нет, таких совпадений не бывает.
Рифат тронул дверь. Петли скрипнули.
— Сидим! — зашипел я.
— Надо ловить момент. Вроде тихо… — Рифат ужом выскользнул из шкафа. Теперь я различил в комнатке зассаный, в коричневых пятнах матрас, прошитый лоскутками ткани. Интересно, на черта они нужны, ладно еще пуговки…
Вылез следом за Рифатом, дрожа, шаркая подошвами по полу. Мусор скрипел оглушительно. В висках кровь бьет набат.
Рифат подхватил железный прут. По нему скользнул луч света, и я понял, что это кочерга.
Дальше, дальше… нутро дрожало в предвкушении очередной схватки. От переизбытка адреналина даже боль отступила, только костяшки кулаков пульсируют.
Вот небольшой коридорчик. Здесь тоже сумрак, но после шкафа глазам непривычно — ярко слишком. Рифат вроде бы шагал на кухню.
Я сначала оторопел, а потом понял: рюкзак хочет забрать. Ж-жидяра!
Тут что-то побежало на Рифата