Матриархия

нету больше что ли? — он сплюнул в сердцах. — Ни у той крысы, ни у этого говнюка. Ладно, что там с погребом?
— Ты вырубил их обоих, Рифат! — воскликнул я. — Вот это мощь!
— Ром, давай побыстрее. Что там с узниками подземелья? И что у тебя с рожей?
— А, это… маскировка. Там замок, на погребе!
— Нахрена я сюда сунулся?! — воскликнул Рифат. — Черт, вот зачем? Сейчас бы шел себе спокойненько, так нет же…
Он протопал из комнаты прочь, я за ним. Только сейчас понял, что когда громыхнул гром, это на самом деле Рифат выстрелил в того самого Арсена.
Считай, что всю работу за меня сделал.
Вот и сейчас, уже колдует над замком, рубит по нему прикладом. Я оттолкнул его, и попробовал сунуть лезвие лопаты в щель. Протолкнул, сделал подобие рычага — и крак!
Черенок обломился.
— Вот байда, — выругался Рифат. — Нужно еще один патрон…
— А ты ключи смотрел у этих?
— Не нашел. Да кто этим придуркам ключи оставит!
— Помогите, — прошептал голос, и в щели зашевелилилсь тени. — Помогите!
В щель вылезли пальцы, и я вдруг вспомнил о червях, которые иной раз вылезали после дождя. Идешь утром, на учебу, и везде эти червяки, кольчатые, толстые, прямо под ногами валяются, и люди шагают прямо по ним. Вроде бы черви инстинктивно вылезают на поверхность, спасаясь от мнимого крота. Падают тяжелые капли в сухую землю, и червякам кажется, что их преследует крот.
— Помогите, помогите! — зашептали голоса наперебой.
— Найди еще хоть что-то! — прошипел Рифат, размахивая прикладом. — Топор найди!
А с улицы донеслись вопли. Я сразу подумал, что, быть может, в деревню пожаловали женщины — уж не знаю, стало ли нам от этого легче.
Потом вопли перекрыл гул, а Рифат все бил и бил по заму прикладом, наотмашь, и кряхтел, сопел.
Я вылетел в коридор и натолкнулся на кого-то, упал, наткнулся ладонью на что-то липкое, вроде джема.
— Иди сюда, поближе, — пробормотала Мариам, где-то сбоку.
Я меж тем вскочил и выглянул в щель приоткрытой двери.
Сразу увидел их. И старых добрых друзей-каннибалов, и людей в защитной форме, и один был… похож на какую-то тварь, на мутанта, с огромными лупоглазми глазами и хоботом вместо носа.
Не сразу дошло, что он всего-навсего в противогазе. Раздались автоматные трели, а потом один из типов размахнулся и что-то швырнул, кажется. Прямо в меня.
Я успел отпрянуть от двери, но в щель все равно брызнули раскаленные осколки, а высохшее дерево филенки тут же загудело, пуская дым.
Раздалась еще одна автоматная трель, и следом еще пара бутылок врезалась в стены, в окна, и шифер затрещал над головой, показалось, что крыша сейчас обрушится.
Я рванул назад к Рифату, и на ходу услышал, как Мариам прошептала:
— Хочу, чтоб он подошел поближе…
А потом она выскользнула за дверь и побежала навстречу тому типу, в противогазе.
Потом послыашлись новые выстрелы, а у меня перед глазами встала ее фигурка, как она манит меня пальчиком, и глаза у нее затянуты молочно-белой пеленой, а на лице бродит блаженная улыбка.
— Кто там стреляет? — бросил Рифат. — Помоги!
Мы взялись за крышку с двух сторон, приподняли. Тяжелая, но справились, откинули в сторону.
В нос прокрался запах паленого жира, тухлый смрад.
— Откуда дым? — задергал носом Рифат.
— Какие-то черти подожгли дом… — пропыхтел я. — Это они и стреляют!
Крышку мы откинул в сторону. Из черной дыры погреба тут же дохнуло испражнениями и застарелой вонью, аж слезы вышибло из глаз.
Потом из погреба потянулись две руки, и мы с Рифатом выудили тощего дрожащего паренька.
— Там… там… — мычал он. — ТАМ!
Вот сейчас я даже замер, и не дышал. Оля там, где-то в темноте, она точно там. По-другому и быть не может. А если она там, я должен ее спасти, пускай и умру сам.
— Мы знаем, — кивнул Рифат. — Держи его! Он какой-то шебутной.
Опять раздался звон бьющегося стекла, и та комната, в которой я прятался, сразу занялась пламенем. Сухие обои в охотку занялись пламенем, и огонь высветил лицо мертвеца — тусклое, бледное, как брюхо селедки.
Этот тощий паренек вдруг выкрикнул что-то нечленораздельное, оттолкнул меня, и бросился наутек.
Рифат меж тем пытался вытащить еще одну жертву, бородатого мужика, и тот мычал что-то невнятное и кашлял, задыхаясь.
Я поддержал его, помог Рифату, а мужик все рычал и бормотал что-то неразборчивое.
Огонь меж тем бушевал в прихожей, и сквозняк разгонял по жилищу запах горелого мяса. Запах этот даже пербивал вонь, идущую от мужика, и я закашлялся.
— Потащили его в конец хаты! Там окно…
С улицы уже не доносилось ни автоматных очередей, ни хохота, и гроза вроде как прошла мимо — гром тоже