Матриархия

по городу. Ненастоящие события, как будто происходили и не с нами.
И вообще — происходили? Кто скажет?
— За деревьями. Кажется ОНИ, — прошептал Рифат.
Кора снова нормальная, листья тоже, во рту сухо. Рифат увлек меня на непросохшую почву, за кусток.
Теперь я слышу, как идут. Один сторожно так, поводит головой из стороны в сторону. Поблескивают круглые глаза, у одного вместо носа — шланг.
Тот самый тип, в противогазе. Это он закидал дом каннибалов коктейлями Молотова. Только… Друзья они или враги? Слишком уж четко встают в сознании те крики.
Остальные, как и Противогаз, в одежде маскировочного цвета, на ногах крепкие ботинки. Но все-таки форма не совсем уставная, да и походка тоже. Короче, от ребят веет отнюдь не армией. Хотя, кто знает, какая сейчас армия, если весь этот хаос до сих пор продолжается.
Рифат показывает мне два пальца, как в фильмах прямо. Тыкает в сторону мародеров, а потом тычет себе в кадык.
Он что, хочет их кокнуть? Одна из паршивых его идей, за все время.
Но я его понимаю. Нам нужны автоматы.
У него в руке камень. Рифат горячо шепчет мне в самое ухо, едва касаясь губами:
— Отвлеки их, спроси что-нибудь. А я обойду сзади…
Теперь он смотрит мне в глаза. Слышу шелест листьев под толстыми подошвами, слышу треск сучьев. У меня трясутся поджилки. Выйти и сыграть роль? Тогда нам могут достаться автоматы.
Вижу себя в «насекомовских» глазах Рифата. Два жалких грязных человечка. Кажется, Рифат знает все эти мысли, он все чувствует. Он ведь пошел за мной в дом каннибалов, не бросил меня одного. Значит, и я не имею права отказаться. Этих ребят было больше, значит, могут прибежать остальные. Во всяком случае, мне казалось, что их больше.
— Спишь что ли?! — прошипел Рифат мне в самое лицо, и наваждение спало. Капелька слюны на щеке, холодит неприятно. Хотел стереть, но под взглядом Рифата как-то стыдно.
Я чуть ли не кубарем скатился по небольшому склону. Тут же куча взглядов, ощупывают, а еще я чувствую нацеленные на меня дула автоматов. Черт его, почему «противогазы» не стреляют сразу же. Может, у них приказ, или там они зеленые юнцы, и растерялись.
А может быть, Бог в какой-то момент отошел от наркотика, на пару секундочек, и в спешке распылил над миром удачу. Как спрей из баллончика, от комаров.
— Стоять! — выкрикнул тот самый, с хоботом. Второй молча передернул затвор. У меня в желудке задвигался еж, рассерженный — оттого что разбудили.
— Я свой… Свой…
— Какой такой «свой»? — голос у Противогаза звучит глухо, стекла-кругляши поблескивают. Кажется что под тонкой резиной совсем не человеческое лицо, да и вообще — нет никакой резины. Это и не противогаз вовсе.
— Какого черта? Ну-ка, вставай!
Я вспомнил вдруг Олю. Как мы с ней тогда целовались, на мягком ковре опавших листьев, и как тогда раздался похожий голос, и как мы тогда густо покраснели. Где она теперь? Встретимся ли мы?
Вопрос этот стучал в висках вместе с пульсом, выдалбливая череп.
— Пристрели его сразу. Из этих тоже, наверно, — мычит второй. Он побольше, пошире в плечах, эдакий крепыш. Рукава закатаны, предплечья густо поросли волосами. Противогаз все еще колеблется. Что-то хрустит за деревьями. Я слышу, а эти двое — нет. Это вполне можно принять за полет грузной вороны.
— Да я ж сам к вам… Пустой вообще, — встаю, и обе руки поднял над головой. Два дула даже не думают опускаться. И смотрит на меня чернота, из матово поблескивающих колец.
— Стоять на месте! На месте, стоять! — хором орут. Автоматы прыгают у них в руках, того и гляди раздастся трель. У меня дрожат колени. Сильно дрожат, и это невозможно контролировать.
Хруст, треск…
— Эй… — Здоровяк разворачивается, Противогаз смотрит в его сторону. В это же мгновение я бросаюсь на него и впечатываю в скулу кулак. Резина пружинит костяшки, Противогаз издает невнятное «о-гхр-х!». Я вовремя успеваю дернуть вверх ствол «калаша»: трель пронзает верхушки деревьев.
Кружатся сбитые листья, вороны рассержено каркают, а Рифат и здоровяк катаются по лесной подстилке.
Удар получился не таким мощным, как я предполагал, все-таки диета последних дней не прошла даром. Но я бью еще и еще. Один кругляш стекла треснул и осколки вдавились внутрь. Противогаз верещит. Помню, гонял нас физрук в противогазах, психопат. В них и дышать-то тяжело, не то что драться.
Я машу кулаками, не наугад, а вполне целенаправленно. Автомат улетел в кусты и, тренькнув о ствол дерева, затих. Еще одна трель разрезала тишину рощи. Разбитые стекла противогаза изнутри забрызгала кровь. Сбоку камень… Рифатовский камень.
Поднимаю, опускаю. Чавк! Чавк! Еще раз и еще. Опускаю на лоб Противогаза,