Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
и сил, чтобы ограничиться превращением в стукача и провокатора. Для начала его заставят на полную катушку отрабатывать обещанное снисхождение суда и администрации, а затем – вероломно впаяют по максимуму и, как использованную резину, отправят на растерзание зеков, предупрежденных о прибытии провокатора. То же самое грозит ему в случае отказа, но – уже без предварительных многомесячных унижений, место которых отныне займут ежедневные пытки и издевательства тюремной охраны. Одним словом – Грек сделал именно тот выбор, который по логике вещей и должен был сделать. Что ж, от этого его незавидная участь не станет легче. Разве что финал акции наступит гораздо раньше, чем в первом варианте…
Все эти рассуждения промелькнули в гудящей от удара голове Птицына за секунду. Промокнув кровоточащий, распухший нос мятым платком, он надавил на кнопку вызова конвоиров. А когда дверь открылась и в «комнату для бесед с задержанными» вломились запыхавшиеся прапорщики, от которых за версту разило только что влитым в глотку спиртом, недовольно рявкнул:
– Где вы шастаете, кретины?! Уберите его отсюда!!! Привести в чувство и закрыть в стакан!!! Жрать до моего приказа не давать!!! Спать не давать!!! Врача не вызывать!!! Все ясно?!
– Так точно, – спешно отрапортовал широкоплечий цирик. Он бросился к столу, сгреб своей поросшей рыжими волосками лапой ткань спортивного костюма на спине начинающего приходить в чувство задержанного, перевернул Артема на бок, подождал, пока напарник быстро отцепит от груди задержанного два проводка, а затем рывком сбросил его со стола вниз. Падая, Артем сильно ударился головой об пол и застонал.
– Взяли! – глухо тявкнул ушастый коротышка. Контролеры подхватили лежащего на щербатом бетоне Грека за ноги и волоком вытащили в коридор. Громко захлопнулась металлическая дверь комнаты.
– Идиоты долбаные, – глядя вслед цирикам, с неприязнью прошептал Птицын. Оторвав платок от носа и убедившись, что кровь больше не течет, следователь аккуратно поплевал на ткань, обтер нос и затолкал платок в карман пиджака. Поднял с пола упавший мобильник. Убедился, что телефон в порядке, набрал номер исполняющего обязанности начальника СИЗО 48/1 подполковника юстиции Шалгина.
Хозяин «Матросской тишины» был в своем тюремном кабинете и ответил сразу:
– Слушаю…
– Федор Кузьмич, это Птицын, – представился следователь. – У нас все в полном порядке.
– Как он? – хмуро спросил Шалгин.
– Оклемался. Живучий, гад. Упирается рогом. Только что предложил ему стучать, так с кулаками на меня бросился. Пришлось электрошокером вырубить. До следующего утра будет отдыхать в стакане. Тут одна козырная тема нарисовалась, не по телефону…
– Ну, добро, – буркнул подполковник. – Через два часа подъезжай ко мне. Только предупреди там, у себя, чтобы раньше времени не перестарались. Мне он живым нужен. Послезавтра утром заберу к себе, и сможешь пару дней отдохнуть. Короче, некогда мне сейчас. Подъезжай. Все.
– Я буду, – пообещал Птицын, нажал на кнопку и отключил связь.
История с гениталиями Исы Сухумского грела ему душу. Направляясь к выходу с «дипломатом» в руке, следователь уже мысленно прикидывал, на что истратит обещанные ему Шалгиным за качественную предварительную «прессовку» особого клиента пять тысяч баксов. Но, как он ни старался подойти к делу разумно и рационально – например, купить взамен старой «пятерки» новую вазовскую «десятку-купе», – в голову упорно лезла всякая чепуха вроде воскресной поездки в Завидово. В закрытый публичный дом в заповедной зоне, где к услугам богатых клиентов, к выбору которых хозяева заведения по понятным причинам относились с большой осторожностью, были чистенькие мальчики и девочки от двенадцати до пятнадцати лет.
Попробовать не затасканный по дешевым борделям и бандитским баням юный свежачок было давней мечтой примерного отца семейства, в прошлом году выдавшего замуж обеих дочерей, Алексея Михайловича Птицына. Однажды он случайно обмолвился о своем тайном желании подполковнику Шалгину, на что Кузьмич, окинув ручного следователя лукавым взглядом эстета, пообещал в случае хорошего поведения замолвить за него словечко, обеспечив доступ в элитный клуб. Но предупредил, что для вступления кроме рекомендации проверенного клиента требовался денежный взнос в размере пяти тысяч долларов, дающий право на месяц свободных посещений. С того самого вечера следователь Птицын постоянно думал о заветном домике на берегу озера, рисуя в воображении сладостные картины плотских удовольствий, ждущих его там, на благоухающих ландышами шелковых простынях, под размеренный шелест сосен и крики лесных птиц.
И вот
