Старый враг Киржач подставил Грека и засадил его по ложному обвинению в тюрьму. Ни в чем не повинный парень оказался на нарах в «Матросской тишине», где купленные вертухаи с помощью жестоких пыток стремятся вышибить из него волю и разум. И в довершение всего Греку предстоит участвовать в боях без правил. Цена победы – жизнь.
Авторы: Седов Б. К.
с сахаром. Следом – скомканные носки и защитный крем от живущих в каждой камере каждой тюрьмы клопов-кровососов. Сразу поднялись невообразимая суета и галдеж. О случайном прикосновении тел, казалось, все мгновенно забыли. Недавние бойцы – лишившийся зуба подросток и глядящий одним глазом угрюмый, – стоя на карачках почти бок о бок, даже не глядя на обидчика, сосредоточенно собирали что-то с пола. А в открытые окошки все летели и летели, не переставая, вещи…
Постепенно всеобщий бардак стих: кто-то из бывалых посоветовал стоящим у амбразуры поднимать прилетевшее из-за стены барахло над головой. Так легче узнать свое. Самыми последними вертухаи выбросили баулы и сумки. Вид у них оказался весьма печальный – подкладки оторваны, дно разрезано. Отовсюду слышен яростный мат. У многих пропали не только заныканные, но и открыто лежащие в сумках вещи. Деньги, лекарства, зажигалки, дорогая непочатая зубная паста, спиртосодержащие одеколоны и лосьоны, хорошие сигареты с фильтром и новая фирменная одежда и обувь. Проклятые цирики забрали себе почти все, что представляет хоть какую-нибудь ценность. Удрученные и оскорбленные, мужики начали упаковывать в сумки то немногое, что удалось сохранить и отыскать в этом бедламе. Глядя на их исходящие беспомощной злобой лица, Артем мысленно поблагодарил Бога за то, что у него ничего нет. В тюрьме пропажа такой «мелочи», как заботливо связанные женой или матерью, напоминающие о свободе и доме теплые шерстяные носки, присвоенные кем-то из шмонщиков, способна вызвать в душе самого сдержанного человека настоящий взрыв и в одну секунду превратить случайно оступившегося обывателя в лютого врага всех без исключения ментов этой страны. Когда все оделись и собрались, распахнулась дверь. Цирики выстроили матерящуюся толпу и повели по тюремным галереям в другую камеру. Она, пусть и отдаленно, но уже напоминала нечто жилое. Вдоль стен двухъярусные железные шконки – рама из труб, на которую наварены полосы металла шириной с ладонь. Никаких «излишеств» вроде матрасов, разумеется, нет и в помине. В центре камеры – вмурованный в бетон металлический стол. Вокруг него такая же скамейка. Неизменная параша в углу. Мест снова на всех не хватило, больше половины зеков опять вынуждены были или стоять, или садиться прямо на пол, подложив под задницу баул с вещами. Многие, едва прикрыв веки, сразу засыпали от усталости. Один гость с очень средней Азии, вконец умаявшись стоять на ногах, без разрешения присел на краешек нижней шконки, где по-хозяйски растянулся упитанный урка. Удар ногой в спину отбросил его на три метра от шконки. Сам виноват, нечего без спроса падать на чужой аэродром. Потирая ушибленную спину, украдкой оглянувшийся азиат понуро побрел к дальней стене и сел на корточки возле стены, между дверью и парашей. Артему повезло – ему удалось занять место у столика-«дубка».
Когда за решеткой едва пропускающего свет окошка начинает светать, дверь камеры открывается и контролер, сверяясь со списком, вызывает первых десять человек. Как потом выясняется, – для снятия отпечатков пальцев. На тюремном жаргоне – «играть на рояле». Артем, с трудом продрав глаза, уходит во второй группе…
«Откатали» быстро и сразу повели на фотографирование. На специальном планшете пластмассовыми буквами набрали инициалы и год рождения. Суетливый, уставший донельзя фотограф – отталкивающий тип среднего возраста с реденькой козлиной бороденкой – кричит, ругается, непрерывно смолит «Беломор» и протирает красные глаза пальцами, смешно высовывая при этом кончик языка. Для него эта партия будущих зеков не первая и, видимо, даже не десятая. Покончив с планшетом, он усадил Грека на вращающийся стул напротив когда-то белого, а сейчас – захватанного пальцами, грязного экрана и зафиксировал его в фас. Закрепил табличку. Щелкнул фотоаппаратом. Затем то же самое, но уже в профиль.
Все сделанные им сегодня фотографии, можно быть уверенным, получатся весьма колоритные. Хоть сейчас вешай на стенд «Их разыскивает милиция». У каждого подследственного как минимум трехдневная щетина. Рожи немытые, изможденные… У кого на голове относительно длинные волосы – за время пребывания в ИВС они превратились в форменное гнездо. Глядя, словно в зеркало, в эти абсолютно разные, но чем-то неуловимо похожие друг на друга голодные лица, Артем вспомнил, что не ел уже трое суток…
Еда появилась позже, когда их вернули в сборочную камеру. Сначала послышался грохот, доносящийся из коридора. Затем открылась кормушка в двери, и баландер начал выдавать хлеб. Липкий, странный, мало похожий на тот, что продается за пределами СИЗО в любой булочной.
– Одна буханка на три рыла! – комментирует баландер и тоже сверяется со списком.
